Майкл, который сам заварил эту кашу, а теперь топтался у него за спиной, как нашкодивший щенок, в нерешительности замер у порога. Он весь был какой-то поникший, смущенный, нервный и несчастный. И вид у него был, как у двенадцатилетнего пацана, которого мать застукала за просмотром порно-журнала.
Джастин оставил его там, у дверей, а сам пошел искать стол. Прошел мимо двух трансвеститов, медведя и мужика в открывающем живот сиреневом топике, который был ему явно не по возрасту. У стульев в этом баре был такой вид, словно на них что-то пролили, а вытерли потом небрежно, и потому сидения были грязными и липкими.
Впрочем, Джастин не обратил особого внимания на обстановку. Бывал он в местах и похуже. Черт, да в одном из них он вообще жил. К тому же Брайан в свое время сильно расширил его кругозор, таская его по разным злачным местам.
Он задумался, ни покурить ли ему, и как раз вытащил сигарету, когда за стол напротив него сел Майкл. Пока тот ерзал на стуле, Джастин крутил сигарету в пальцах – будто бы и в самом деле собирался ее прикурить. Он никогда не был заядлым курильщиком. Поначалу курил, чтобы выглядеть взрослее (что, надо сказать, ни фига не срабатывало), а потом так, от случая к случаю. К тому же у него вечно не оказывалось при себе зажигалки – вот как сейчас. Вообще-то он вроде как решил бросить, просто последние месяцы выдались нервными, и иногда приятно было глубоко затянуться и отвлечься от всего.
Он все крутил и крутил сигарету в пальцах, глядя на то, как в белом бумажном цилиндрике перекатываются крошки табака.
- Ну так вперед, говори уже, - сказал он, наконец, махнув в сторону Майкла свободной рукой.
Интересно, это было очень плохо с его стороны – чувствовать сейчас свое превосходство? И даже нечто вроде самодовольства?
Майкл нервно – можно было даже сказать «конвульсивно» – сглотнул, опустил глаза вниз и заговорил, обращаясь как будто к своим собственным ключицам:
- Спасибо, что согласился встретиться со мной. Я это очень ценю.
Джастин мог бы ответить ему что-то вроде: «ну это я не ради тебя» или «а не стоило бы, ты этого не заслужил». Вот только ему точно было не двенадцать лет, к тому же он прекрасно понимал – что да, чувствовать превосходство и самодовольство – это было неправильно. Поэтому он просто продолжил вертеть в пальцах сигарету.
- Я… ммм… я знаю, что у тебя нет никаких причин меня слушать…
Прокрутить – повернуть – через указательный – под средний. Ох, да ну на хуй, как тут удержаться?
- Ты прав. Причин нет. Так что прекрати тянуть кота за хвост и выкладывай, Майкл. У меня сегодня еще есть дела.
Угу, нужно потравить тараканов в квартире.
Через безымянный – под мизинец.
Майкл поерзал на стуле.
- Брайан без тебя просто разваливается на куски.
И трррррр – по столу.
Джастин вскинул голову. Сигарета докатилась до края стола и шлепнулась на пол, рассыпав вокруг себя табачные крошки.
- Что?
- Брайан. Ему совсем плохо. Он делает вид, что все в порядке, но я-то хорошо его знаю. Ты - лучшее, что с ним когда-либо случалось. По крайней мере, пока не было тебя, он не понимал, сколько всего упускает. И теперь, когда ты от него ушел, он уже не может вернуться к прежней жизни. Нет, он пытается что-то делать, но все равно просто разваливается на куски.
Джастин, пожалуй, решил бы, что у него начались слуховые галлюцинации, если бы Майкл не сидел напротив него, не произносил все эти слова, словно бы обращаясь к своему круглому черному воротнику, и не ерзал поминутно на стуле, как ребенок, которому очень хочется в туалет.
Поморгав, он спросил первое, что пришло ему в голову:
- А вы разве снова разговариваете?
Он отлично помнил, как Брайан после того просветительского телефонного звонка несколько недель поносил Майкла, на чем свет стоит. Вопрос был идиотский. Совершенно не в тему. И все же, наверное, так было лучше, чем жалобно бормотать: «Страдает? Из-за меня? Хочет, чтобы я вернулся? Правда что ли?»
А он-то думал, что уже всем этим переболел. Он ведь решил, что ни за что не даст своей жизни принять форму треугольника.
Судорожно сглотнув, Джастин наклонился и онемевшими пальцами подобрал сигарету.
Майкл за все это время так ни разу и не посмотрел на него, так что нельзя было сказать, что он опустил глаза. Однако на этот раз ответил он как будто не собственному воротнику, а собственным коленям:
- Да. С недавних пор.
Джастин как раз гадал, что ему теперь делать с этим ошеломляющим откровением (а так же со сбившимся дыханием и колотящимся сердцем), когда Майкл, наконец, поднял на него глаза. Большие, влажные, блестящие карие глаза.
- Джастин, ты был прав. Во всем, что тогда сказал. Это я… я должен был позаботиться о том, чтобы этого никогда не случилось.
