Ох, все же это было слишком сложное предложение для семи тридцати утра.
- Я тебе уже сказал, мне сейчас не нужен бойфренд. Мне нужно сосредоточиться на учебе, на своем творчестве… У меня нет времени на бойфрендов.
- Да ладно, Солнышко, - сладко пропел Брайан. Никто не произносил его прозвище так, как он. С таким самодовольным… самодовольством. – Я же тебя знаю. Ты это все три последних раза говорил. Что все-таки случилось?
- Я же сказал – ничего. Тебе на работу не пора?
Брайан приподнял чашку и качнул ее в воздухе.
- Кофе, - напомнил он. – Не знал, что в кафе его подают вприкуску с двадцатью вопросами.
Джастин уже готов был скорчить гримасу, но вовремя сдержался. Он не доставит Брайану такого удовольствия. Отвернувшись, он бросил:
- Я тоже.
- Так «Дасани» или «Эвиан»?
- А?
- От какой именно воды проржавели сияющие доспехи твоего рыцаря? Раз уж мы оба знаем, что дело не в том, что у тебя нет времени на бойфрендов, поведай уж, что такого малыш Йен натворил!
- Слушай, может, ты все-таки… Ну ладно. Хорошо. Он признался мне в любви, - Джастин закатил глаза. – И это всего лишь через две недели после начала отношений. Я сразу понял, что он либо беспардонно лжет, - вот как сам Джастин сейчас. Но чего ни сделаешь, чтобы Брайан заткнулся, - либо ошибается. А выяснять, как на самом деле обстоят дела, мне не захотелось.
- До чего же странно слышать такие пессимистичные рассуждения от мальчика, который… - Брайан внезапно осекся, помедлил секунду и закончил предложение иначе, - от тебя.
И Джастину немедленно захотелось знать, что же он хотел сказать изначально. От какого именно мальчика? Перебрав в голове несколько вариантов и так ничего и не придумав, он отозвался:
- Брайан, никто не влюбляется так быстро. Человека сначала нужно узнать. Любовь же нельзя просто включить или выключить по собственному желанию.
- Да ну? А я вроде знавал одного блондинистого пацана, который признался мне в своих чувствах после первой же ночи.
Да вовсе не после первой ночи! Прошло как минимум несколько недель, прежде чем он признался Брайану. Может быть, после первой ночи он что-то такое сказал Майклу… Блядь! Ну конечно, это было все равно, что сказать самому Брайану.
- Что ж, мне было семнадцать. Я был глупым восторженным мальчишкой, который ничего еще в жизни не видел. Что я мог знать о любви?
Произнеся это, он в ту же секунду понял, что совершил ошибку.
Лицо Брайана как будто мгновенно замкнулось. Во второй раз за три дня – да он буквально шел на рекорд.
- Брайан… Я не то хотел сказать.
- Не что? Ты просто высказал свое мнение. В любом случае, любовь – это чушь собачья. Думал, я тебя этому уже научил, - он допил остатки кофе и очень аккуратно поставил чашку на стойку. Затем бросил туда же деньги (куда большую сумму, чем требовалась на то, чтобы оплатить еле теплое водянистое пойло) и пробормотал, - Сдачи не надо.
Затем Брайан повернулся к выходу, а Джастин так ничего и не сказал ему в ответ. Потому что… может быть, Брайан был прав. Может быть, он и правда хотел сказать именно то, что сказал. Да и вообще, какая разница? Брайан говорил ему и худшие вещи. Он не просто отказывался признать, что любит его, он делал вид, что вообще не понимает, что означает это слово.
А потом Джастин вспомнил. Ведь однажды он все же это сделал, верно? Однажды он это признал…
Комментарий к Глава 6
* «Тайны Смолвиля» - сериал о юности Супермена. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B0%D0%B9%D0%BD%D1%8B_%D0%A1%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D1%8F
** Que sera – будь, что будет.
*** Весь последующий диалог наполнен отсылками к фильму «Бен», заглавную песню в котором исполнил молодой Майкл Джексон. В фильме Бен – ручная крыса, с которой дружит главный герой фильма – одинокий мальчик.
========== Глава 7 ==========
В конце концов, Дебби все же удалось припереть его к стенке. Это случилось однажды вечером, когда он выходил из кафе после смены. В тот день не произошло ничего особенного, у него не было никаких причин заподозрить неладное. Обычный вечер – луна, Дебби, запах пережаренного масла из кухни.
Честно признаться, Дебби, считавшая, что на правах приемной матери имеет полное право вмешиваться в его жизнь, выбрала для своего допроса очень неудачный момент. Он только что отработал десятичасовую смену. Ноги гудели, волосы провоняли запахами кухни и сигаретного дыма, а кожа, казалось, покрылась таким толстым слоем жира, что в трех ваннах не отмоешь. И тем не менее, именно это время она выбрала, чтобы завести с ним разговор. Тот самый разговор, которого он ждал и боялся с самого начала (в промежутках между страданиями по Брайану, решением проблем с жильем и назначением свиданий). И вот теперь, наконец, этот разговор состоялся, и, честно говоря, для Джастина это стало своего рода облегчением.
