- Не в качестве компенсации за поступки. Сами по себе слова ничего не значат, - Джастин отвернулся - теперь ему виден был только профиль Брайана – и снова повторил. – Помнишь?
Брайан вдруг вырос прямо перед ним, быстрый, как кобра. И Джастин мгновенно оказался зажат между мраморной стойкой и его сильным неподатливым телом.
- Может, ты перестанешь все время повторять «помнишь?» Я отлично все помню.
Он подался ближе, наклонился к нему, и Джастин осознал, что буквально дышит Брайаном. Вдыхает чистый свежий запах пота, мятного шампуня и той новомодной французской фигни от морщин. Господи, Брайану ведь еще и тридцати пяти нет, какие на хуй морщины?
А Брайан наклонялся все ближе, Джастин теперь уже был практически прижат к его груди. Они не прикасались друг к другу, пока нет, но от предвкушения этого прикосновения у Джастина мурашки бежали вдоль позвоночника.
- Ты сам сказал мне – поезжай.
- А что мне надо было сказать? Ведь ты бы в любом случае не остался?
Сквозь все остальные запахи пробивался один – такой знакомый, такой отчетливый - eau du Брайан. Как же он скучал по нему…
- Сначала ты сказал, что простил меня. А потом - поезжай. Джастин, ты не должен был говорить этого, если на самом деле так не думал.
Как же сильно он по нему скучал!
Джастин ниже склонил голову, чувствуя, как трепещут, опускаясь, веки – раз, другой…
- Я знаю. Я понимаю… Но что мне нужно было тебе сказать? Что я мог сказать такого, чтобы ты послушал?
- Ты сказал – поезжай, а сам сбежал, как только представилась возможность, - Брайан запустил пальцы в его волосы и мягко заставил его поднять голову, посмотреть ему в глаза. – Солнышко, скажи-ка мне кое-что. Ты хотя бы утра дождался? Или свалил, как только я исчез из поля зрения?
- А ты хоть раз позвонил, чтобы это выяснить? Я хоть на столько был тебе важен?
- А что, разве дома был кто-нибудь, кто ответил бы на мой звонок? Был мне, блядь, хоть вообще какой-то смысл звонить?
Брайан разжал руки, выпустил его и отступил на пару шагов.
- Если было уже слишком поздно, ты должен был мне об этом сказать. Я бы никогда… Да ну на хуй! Забудь! Я три гребанных недели порхал вокруг тебя на цыпочках, как какая-то ебучая балерина, а ты все это время обдумывал, как уйдешь от меня.
Джастин, словно оцепеневший, стоял все на том же месте, низко опустив голову. Он все еще чувствовал Брайана, все еще дышал им. И ему отчаянно хотелось снова его почувствовать, снова вдохнуть… Прикоснуться, обнять, поцеловать, прижать его к себе и сказать, что еще не поздно, не поздно…
Но господи, поздно ведь!
- Ты, блядь, должен был хоть что-нибудь мне сказать, - сказал Брайан.
И в голове у Джастина немедленно зазвучал голос Дафни: Если тебе что-то не нравилось, ты должен был прямо ему об этом говорить. Нельзя было просто делать вид, что все в порядке. Что ты сам этого хочешь, что тебе это нравится.
И вдруг совершенно неосознанно, откуда-то из глубины вырвалось:
- Да не в гребанных словах было дело, Брайан!
Это восклицание словно потрясло их обоих. Джастин часто поверхностно задышал, в крови бушевал адреналин. Брайан же так и застыл вполоборота к нему, так что Джастину видны были лишь его каштановые волосы. Глаз он не видел и по развороту плеч пытался представить себе, какие эмоции сейчас в них отражаются.
- Да, я хотел их услышать, - негромко продолжил он. – Блядь, да что там, я до сих пор этого хочу. Но я бы спокойно прожил всю жизнь, так ни разу и не услышав от тебя: «я люблю тебя», если бы только ты вел себя соответственно. Слова ни хуя не значат, значение имеют только поступки, верно? Разве не ты мне это говорил? Это же твой девиз, верно?
Слова вырывались у него просто сами собой. Девять месяцев глухого раздражения, сдержанности, незаконченных фраз, невысказанных упреков. И теперь все это буквально рвалось у него из глотки, гремело в голосовых связках.
- И что же ты делал? Ты давал мне крошечную надежду, демонстрировал любовь ко мне во всяких мелочах, а потом, стоило мне почувствовать себя хоть немного спокойно, шарахал меня по голове чем-то таким, что сразу давало понять – ни хуя это все не значит.
Джастин говорил без пауз, не прерываясь ни на секунду, чтобы сглотнуть или вдохнуть воздуха, и потому, наверное, не так уж непростительно было, что голос его сорвался и зазвучал на октаву выше:
- А потом ты взял и трахнул Майкла! Ты трахнул Майкла!
Плечи Брайана напряглись, затем – с явным усилием - расслабились. Он развернулся, и они снова оказались лицом к лицу. Джастин заметил, как он яростно стискивает зубы, и от того распалился еще больше.
