* «Мимоза» - алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежевыжатого апельсинового сока.
========== Глава 8 ==========
За ночь они еще дважды занялись… В смысле, трахнулись. Оба раза Брайан первым приходил в себя после оргазма и снова набрасывался на тело Джастина.
Когда же они, наконец, обессилели, Джастин уснул, все еще чувствуя Брайана внутри. Его член соединял их вплавленные друг в друга тела, словно мост. Остальные же части тел периодически соприкасались друг с другом в разных комбинациях: рот присасывался к соску, язык проводил влажную полосу по нежной ямке между ключиц, ладонь прижималась к гладкой внутренней поверхности раскинутых бедер или просто взмокшая от пота шелковистая прядь волос касалась затылка. Но как бы там ни было, они целую ночь оставались вместе, прикасались друг к другу.
Это было выматывающе. Это было прекрасно. Кажется, он долгие месяцы не чувствовал такой приятной расслабленности.
Вот только Джастин чертовски хорошо знал, что именно поэтому скоро, очень скоро об этом пожалеет.
Потому что… Приятно и расслабленно – это было не про них с Брайаном. Они – это исступление, хаос… Какофония рвущихся сквозь стиснутые зубы эмоций. Вот что они такое. Анти-умиротворение, анти-расслабленность. Анти-пара. Господи!
***
Проснувшись утром – от того, что солнце теплыми лучами ложилось ему на лицо – Джастин сразу понял, где находится. А едва открыв глаза, вспомнил каждое мгновение прошедшей ночи. Хотел бы он притвориться, что ничего не помнит.
Они лежали в постели, утреннее солнце золотисто-оранжевыми бликами плясало на их лицах. Руки Брайана надежно обнимали его. Сердца их мерно бились в унисон – бум-бум-бум.
Как бы ему хотелось, чтобы с ним случилась алкогольная амнезия. Черт, ну разве он недостаточно для этого постарался?
Все тело болело – от лодыжек до висков, а в желудке что-то очень, очень неприятно пекло. К тому же саднило задницу. В последние девять месяцев он не так часто оказывался снизу, а если это все же происходило, то уж точно не так… энергично, как в прошлую ночь.
И господи, сколько же он вчера выпил? Проглотил разом весь винный магазин? В глотке горело, в голове пульсировало (шшух-шшух-шшух-вспышка-шшух), в животе будто бы катался тяжелый восковой шар, нещадно давя на мочевой пузырь, - отлить и блевануть хотелось примерно с одинаковой силой.
Пол царства за унитаз! Желательно, приделанный к кровати. Чтобы можно было просто перекатиться на бок и…
И тут его лица коснулись губы – прижались к сомкнутым векам, скользнули вниз по линии челюсти, спустились, едва касаясь, к основанию шеи и там уже разомкнулись и припали влажным поцелуем. Больше разыгрывать амнезию возможности не было.
Джастин мягко уперся рукой Брайану в грудь, заставляя его отстраниться.
- Это было ошибкой.
Его не слишком удивило, что Брайан в ответ прочистил горло и перекатился на него – он никогда не принимал его всерьез, только в тех случаях, когда не оставалось другого выхода. Улегшись на Джастина сверху, он с силой вжал его в мятые простыни.
О господи, он сейчас точно блеванет или описается. Изгадит Брайану всю постель, и у того оооочень скоро пропадет охота трахаться.
- Хорошо, - сказал Брайан, в глазах его блеснули смешинки. – Я согласен. Давай этим утром говорить штампами. Но это только потому, что я в хорошем настроении, - он стиснул Джастина сильнее, потерся об него бедрами, наклонил голову, прижался лбом к его лбу и шепнул хрипло. – Прошлой ночью ты говорил другое.
От его шепота вниз (или вверх?) по позвоночнику прокатилась дрожь. А затем расползлась по всей коже, мышцам, кажется, даже костям. Джастин, не открывая глаз, толкнул Брайана сильнее. Благодаря физическому дискомфорту, сделать это было проще.
- Я был пьян.
Он открыл глаза ровно в ту секунду, когда почувствовал, что вес Брайана больше на него не давит. Эти три слова – собственно, перефразировавшие вчерашнюю реплику Брайана, - сработали куда лучше, чем «Отвали». Брайан отодвинулся и напряженно уставился на него. Затем моргнул, и в глазах его не осталось ничего, даже отдаленно напоминающего смешинки.
- Ты понимал, что делаешь.
- Я был пьян. Это было ошибкой.
- И что теперь? Ты протрезвел, и мне больше нельзя тебя трогать?
Эмоция, написанная на его лице, вероятно, могла бы считаться плодом случайной интрижки Оскорбленного Недоверия и Болезненного Ошеломления. Но через пару секунд она постепенно начала исчезать – Доктор, мы ее теряем! - и ее место заняла гримаса тотального отвращения - Джастин, Тейлор, ты грандиозный ханжа и лицемер!
- О, подожди-ка, прошу прощения, - насмешливо протянул Брайан. – Мне можно тебя трогать, но только в том случае, если в этом нет сексуального подтекста.
- А я и не знал, что тебе этого хочется. У тебя для этого вроде есть Майкл.
По какой-то непонятной причине рядом с Брайаном он всегда превращался в упрямого восьмилетнего пацана.
