- Подожди-ка, блядь, минутку! То есть теперь поцелуй с левым трахом ничего не значит? С чего бы вдруг? Потому что это ты сделал, а не я?
- НЕТ! Потому что он и правда был левым трахом, ты, придурок! Испуганным девственником, которого я пожалел… - Джастин осекся.
Не то чтобы намеренно не стал продолжать, нет. Просто все слова мгновенно испарились, когда его вдруг осенило.
Девять месяцев!
Девять месяцев тоски, мучений, злости и укрепления силы воли. И вот теперь все встало на свои места. Теперь он, наконец, понял почему. Получил ответ на свой гребанный вопрос.
Господи Иисусе, Брайан!
А знаете, что было самое забавное? В чем заключалась вся ирония? В том, что это ничего не меняло. Ни-че-го.
Джастин всегда считал, что в любой ситуации однажды наступает момент, когда ты говоришь - хватит. Принимаешь окончательное решение и отныне ему следуешь. Наверное, это происходит, когда боль, тоска, грусть, злость просто достигают апогея, взрываются – а затем исчезают, не оставив после себя ничего. Это как… как в случае с фобией. Когда тебя нарочно заставляют столкнуться с объектом твоей фобии, чтобы в итоге ее победить. Ты не умираешь от страха, он просто нарастает, нарастает, достигает апогея – и все, все заканчивается. И, отдышавшись, ты понимаешь, что фобии больше нет. У этого даже есть название – какая-то там ебучая экспозиционная терапия или что-то вроде того.
Джастин всегда считал, что все как-то так происходит и в любви. И в отношениях. Эмоции нарастают, нарастают, а потом – пуууфф! – и больше ничего нет. Пружина закручивается, закручивается – и лопается. И всему приходит конец.
Отчего-то он думал, что как только узнает, почему Брайан сделал то, что сделал, - наступит поворотный момент. Вспыхнет свет. Произойдет тот самый пуууффф! Господи, как же он был наивен! Глупый сопливый мальчишка!
Все оказалось совсем не так. Пружина просто продолжала закручиваться и закручиваться, и закручиваться - ad infinitum. До бесконечности. От начала и до конца времен, аминь, блядь.
Гребанная любовь, почему она не подчиняется законам логики? Почему с ней нельзя просто покончить? Или, если уж не выходит, - починить, выправить, покрыть лаком?
- Убирайся! Убирайся отсюда сейчас же!
Он заперся в ванной. И через несколько минут сквозь звук льющейся воды услышал, как Брайан ушел.
В следующие двенадцать часов он выпил целый галлон воды, однако пописать так и не смог. Мочевой пузырь при этом все так же ныл.
Может быть, ему удалось выдавить из себя слезу или две. И опрокинуть пару коробок (чего бы он ни отдал за нормальную мебель, которую можно крушить, и за посуду, которая не отскакивает от пола, когда ты ее швыряешь). Но, в конце концов, он успокоился, и все стало нормально. Нет, правда.
***
- Поверить не могу!..
Нет, нет, он твердо решил сохранять спокойствие. В последние двадцать четыре часа они только и делали, что орали друг на друга - с небольшим перерывом на секс (хоть и совершенно прекрасный, но тоже не давший никаких результатов), и теперь уже очевидно было, что такая тактика не работает.
Так что спокойно, Джастин. Дыши. Сбавь обороты, перестань злиться и попробуй завести нормальный разговор.
- Поверить не могу, что вся эта херня была из-за правил. Вся эта… - черт, кажется, его слегка трясет. Дыши, дыши! – Вся эта вымотавшая мне всю душу херня произошла только из-за того, что я нарушил правила, а ты из-за этого завелся. Как ты мог так?..
Как ты мог сознательно меня предать из-за этих гребанных глупых бесполезных нелепых… Господи Иисусе!
Ох, нет, ничего у него не выйдет. Не получится у них никакого разговора.
- Иди ты на хуй, Брайан! Да их же даже не ты придумал! Тебе на них всегда было наплевать. Ты согласился только для того, чтобы задобрить меня.
На этих словах его горло явно решило совершить харакири, чтобы не позволить ему Жалобно Всхлипнуть.
Впрочем, возможно, это его мозгу стоило еще сорок пять минут назад включиться в игру и дать ногам сигнал повернуть обратно. Потому что ничего более жалкого, чем появиться в три часа утра на пороге у своего экс-бойфренда с красными зареванными глазами, и быть не могло.
- Я согласился только для того, чтобы вернуть твою задницу домой, - поправил Брайан, - хотя, честно говоря, ума не приложу почему. Она всей этой херни явно не стоит.
Он на удивление свежо выглядел для трех часов ночи – чисто выбритый, собранный, бодрый. В общем, выглядел куда лучше самого Джастина. Ну что ж, он был сам в этом виноват - нечего было являться сюда в такое время. Надо было остановиться на «убирайся», решить, что уход Брайана – это конец всему, и снова уснуть. А сюда приходить совершенно не стоило. Ну или, по крайней мере, нужно было дождаться утра. Вот у Брайана хватило такта нагрянуть к нему днем. Так какого же черта он решил, что три утра – самое подходящее время для разборок?
Какой-то тихий внутренний голос шепнул ему: «В ваш час. Почему ты выбрал именно ваш час?»
Потому что он сраный безмозглый мазохист, вот почему! И если бы обнаружилось, что Брайан вовсе не дома, а трахает кого-нибудь в «Вавилоне», вот и поделом бы ему было.
