- Да, но суть-то осталась. Мы все время делаем одно и то же. Мы не разговариваем друг с другом. Я надумываю себе одно, ты – другое, а потом выясняется, что это – совершенно разные вещи. И кончается тем, что мы причиняем друг другу боль и… Дело уже даже не в Майкле. Нет… ну… вернее, не только в нем. Дело в том, почему ты с ним переспал. Прости, что я причинил тебе боль, когда поцеловал того мажора…
- Ничего ты не причинил.
Джастин молча посмотрел на него, и Брайан отвернулся. Отвернулся, но рук не разжал.
- Я… неверно понял причины, по которым ты это сделал. А когда попытался поговорить с тобой об этом, ты ушел. Так что, возможно, я сделал… не совсем верные выводы… что, вероятно… повлияло на некоторые мои последующие поступки…
- И вот почему открытые отношения были плохой идеей.
- Джастин!
- Нет, это правда. С отношениями даже вдвоем, без привлечения посторонних, трудно разобраться. К тому же ты не можешь утверждать, что
левый трах ничего не значит. Если бы он ничего не значил, ты бы в нем не нуждался.
Брайан резко поднялся на ноги, и Джастин скатился с его коленей на диван.
- Я в нем не нуждаюсь…
- Ага, так говорит каждый подсевший на крэк торчок. Конечно же, ты в любой момент можешь бросить, я даже не сомневааааюсь.
- Это не одно и то же…
- Не одно… Впрочем, это неважно. Дело не в этом…
- Ну так в чем же тогда? Ты сегодня уже кучу вопросов поднял, а потом заявил, что дело не в этом.
- Так вот как раз в этом же. В том, что мы делаем друг друга несчастными, - Джастин тоже подскочил с дивана и принялся ходить по комнате за Брайаном – след в след. – У нас было много хорошего, но много и жуткого, потому что ты, когда злишься, набрасываешься на меня, а я…
- А ты убегаешь, - перебил его Брайан.
Они едва не столкнулись посреди комнаты. За этот вечер личное пространство было нарушено уже столько раз, что практически перестало быть личным.
- Ты каждый раз убегаешь. Ну прямо гребанный зайчик Дюраселл. Стало немного напряжно – и ты уже за дверью. Тебе больно – и ты уже за дверью. Ты постоянно бежишь, бежишь, бежишь, пока не решишь вдруг, что, пожалуй, готов попробовать снова, - если вообще решишь, конечно. А потом возвращаешься и начинаешь вести себя так, будто все нормально. Будто ничего и не случалось. Солнышко, невозможно договориться с кем-то, кого никогда нет рядом.
- Это неправда.
Брайан вскинул бровь - только одну - и на губах его расцвела печальная вызывающая улыбка.
- Да ну? Неужели возможно?
- Я не убегаю.
- Ладно, - Брайан задумчиво кивнул. – Не будем об очевидном – например, о поездке в Вермонт, о которой ты, вероятно, забыл. Но ты же не вернулся и после нее, и недельный отпуск каким-то образом превратился в девятимесячный антракт. Опять же, давай вспомним о ПИФА…
- Нет, давай лучше не будем…
- Если бы я не нарушил твои представления о границах допустимого, оплатив твое обучение, сколько бы ты еще медлил, прежде чем решить эту проблему?
- Я искал способы ее решить.
- Таким образом, это доказывает, что ты так и не смог найти ни одного способа, пока ситуация не затронула твою гордость?
На это ему нечего было ответить. Разве что солгать – но какой в этом был смысл, если они оба знали правду?
- Солнышко, ты умеешь добиваться того, чего хочешь, - голос Брайана снова стал мягким, спокойным и убедительным, а в глазах не осталось ничего, кроме усталости. – Но добившись… сразу же все бросаешь, будто бы никогда за это и не боролся.
- Так это не бегство, это истощение.
- А если ты уйдешь сейчас, что это будет?
Брайан снова подступил к нему ближе, обвил руками. Чуть подавшись вперед, он настороженно посмотрел на него, словно ожидая, что Джастин его оттолкнет. Что тот и должен был сделать, но… почему-то не сделал. Губы его прижались к губам Джастина, приоткрылись, веки опустились. Джастин ответил на поцелуй, но глаз не закрыл и все время пристально смотрел на Брайана. Он понятия не имел, что ему со всем этим теперь делать.
Это гребанный инстинкт самосохранения. Вот что ему хотелось ответить.
***
Потом, после того, как они трахнулись снова - на этот раз медленно, неспешно, словно исполняя какой-то горизонтальный танец, а не занимаясь мозговыносящим сексом… Словно успокаивая, утешая друг друга, повинуясь скорее привычке, чем похоти… Потом, после всего этого, они лежали бок о бок, и ладонь Брайана мягко поглаживала его бедро.
Солнце уже выкатилось из-за горизонта, и с постели видно было, как небо наливается оранжевым. Красиво и холодно. Джастин невольно вспомнил то время, когда впервые понял, что созерцать рассвет – вовсе не так романтично, как принято считать.
- Мне нужно идти.
Он нетвердо ступил на пол. Ноги не желали слушаться, все тело было покрыто потом, слюной, семенем. Господи, ему срочно нужно было в душ.
Краем глаза он увидел, что Брайан перевернулся на живот и теперь, подложив под голову руку, искоса наблюдает за тем, как он собирает вещи.
- Значит, вечером увидимся, - сказано это было в форме утверждения, но в конце предложения Брайан немного повысил голос, давая понять, что это все же вопрос.
