Через несколько секунд Джастин вышел из Брайана. Сам он любил, когда член еще долго оставался внутри, но Брайан – нет. Тело его после оргазма становилось слишком чувствительным, а потому он сразу скрещивал ноги и прятал свое недосягаемое отверстие еще на месяц (а то и два или три).
Однако же эта самая чувствительность, равно как и вымотанность, нисколько не помешали Брайану притянуть Джастина к себе на грудь и упереться подбородком ему в макушку.
И тогда Джастин понял, что он гребанный идиот. Тешащий себя иллюзиями осел.
Приятели по койке! Ага, конечно…
Брайан говорил, что любит его – руками, губами, языком, зубами, ладонями, сжимавшими Джастиновы бедра, когда тот входил в него все глубже и глубже.
И все же Джастин не был уверен, что теперь ему этого достаточно. Пытаться понять истинные мысли Брайана по его поступкам, по тому, что он говорит и чего не говорит, а также когда, кому и при каких обстоятельствах он это говорит, было все равно, что бесконечно путешествовать по перекрестным ссылкам, пытаясь по крупицам собрать информацию и прийти к единственно верному выводу. Это был какой-то особый язык, язык Кинни, и чтобы понимать его в совершенстве, необходимо было научиться пользоваться перекрестными ссылками.
Через несколько минут Брайан издал слабый стон и откашлялся. Тела их все еще соприкасались – они лежали бок о бок, привалившись друг к другу. На протяжении последних десяти минут Джастин пытался выдумать вежливый способ подняться и направиться к двери. Он никак не мог остаться здесь на ночь. Брайан же, похоже, не настроен был двигаться вовсе.
Однако в конце концов он все же обернулся к нему и пробормотал:
- Господи. Я завтра, наверное, стоять не смогу.
Голос у него был такой хриплый, будто последние сорок пять минут он орал благим матом. На самом же деле секс с Брайаном (особенно, когда тот бывал снизу) всегда был на удивление тихим. Хриплые вскрики – ну, пожалуй, редкие стоны – не исключено. Ну, допустим, еще парочка всхлипов и тихий выдох в конце. Но и только.
- Да прекрати драматизировать. Ты меня трижды в день трахаешь, и я не жалуюсь.
- Видимо, когда делаешь это только пару раз в год, как-то теряешь навык.
После этой реплики Брайан многозначительно замолчал. Джастин тщетно пытался понять, что должна означать эта пауза.
- Пожалуй, даже реже, - продолжил Брайан. – Когда там был последний раз? В прошлом августе?
- А что ты меня-то спрашиваешь? Мне откуда знать?
- Ну, потому что ты участвовал в процессе. Я думал, ты мысленно ведешь счет, - он усмехнулся и перекатил Джастина на себя. – Предаешься воспоминаниям – и внутри у тебя все сразу делается сладким и воздушным, как маршмеллоу.
А. Ну да, теперь понятно.
Джастин скатился с постели и принялся искать свою одежду.
- Что ты делаешь?
Он едва не ответил Брайану его же словами – только не говори мне, что так давно этого не делал. Но все же сдержался и бросил коротко:
- Ухожу домой, пока не срубился.
Брайан как-то задумчиво посмотрел на него.
- Срубайся тут.
- Не могу. Мне завтра рано вставать.
- Завтра же воскресенье.
- Мне нужно закончить проект.
- Ты всю неделю говорил, что завтра тебе рано вставать.
В устах любого другого человека это прозвучало бы как жалоба, может, даже как просьба. Но в случае с Брайаном это был вызов: Не ври мне, Солнышко. Отвечай честно, если только яиц хватит.
Что ему было сказать? Какие слова не прозвучали бы глупо? Я не могу здесь оставаться? Не могу здесь спать? Не могу позволить себе снова к тебе привыкнуть, поверить, что я опять стал частью твоей жизни? Я не могу сделать этого сейчас и, может быть, не смогу уже никогда?
А потом Брайан произнес то, за что десять месяцев назад он, наверное, мог бы убить:
- Джастин, останься.
Глаза его невольно закрылись, и несколько долгих секунд он не мог заставить себя разлепить веки. Что-то внутри него жадно впитало в себя эту фразу, образно выражаясь, стиснуло ее в кулаке.
Он выдавил из себя некий намек на улыбку.
Мне столько всего нужно тебе сказать… Нам столько всего нужно друг другу сказать, прежде чем появится хоть какой-то шанс… Но лично я адски боюсь даже начинать…
Он каждый день вел с Брайаном эти разговоры.
У себя в голове.
- Пока, увидимся завтра.
***
Конечно, были в его жизни и другие вещи. Брайаном она не ограничивалась.
