– Потом он рассказал мне, от чего бежал.
Небо начало уже светлеть, когда Джефф встал с постели. Старый будильник подвел Симмонса. Он поспешно оделся, покормил пленника, буквально запихивая хлеб в его горло, и кинулся к лодке.
Воздух был неподвижным, и, несмотря на сильный прилив, мужчина без особых проблем оттолкнулся от воды. В такой темноте шансы, что его обнаружат, минимальны, и, когда Джефф Симоне наконец приблизился к заброшенной пристани старого пирса на материке, его судно было единственным в поле зрения.
Симмонс с трудом выбрался на сушу, но умудрился остаться сухим, пока затаскивал лодку в укромное место. Когда Джефф пробирался вдоль пирса, последние остатки ночи все еще укрывали его.
Симмонс вернулся в фургон и глубоко вздохнул, будто задерживал дыхание с тех пор, как покинул Крутой Холм. Он мог поспать на полчаса дольше, но тогда не получилось бы вернуться в тот же день. Это могло все испортить. Симмонс в последний раз возвращается в Уэстон. Хотя похищенный был закован в цепи и с кляпом во рту, он все-таки теперь находился в теплом месте, был вымыт и накормлен. Его можно было оставить на день или два.
Джефф Симмонс закончит начатое, а затем в последний раз вернется на остров.
Мать уже встала, когда он вернулся в дом. Она готовила завтрак. Поверх халата на ней был повязан полосатый фартук.
– Привет, дорогой, – произнесла мать заискивающим тоном, каким всегда говорила с Джеффом. Она, видимо, хотела спросить сына, где он был, но знала – лучше не спрашивать. – Я думала, ты спишь. Хочешь позавтракать? Я оставила тебе немного.
У Джеффа заурчало в животе.
– Хорошо, спасибо, – произнес он, сел и налил апельсиновый сок в пластиковый стаканчик. Мать так обрадовалась его ответу, что Джефф Симмонс едва не простил ее.
– Вот, держи, дорогой, – сказала она и поставила перед ним тарелку, до краев наполненную беконом, сосисками и яйцами. – А вот и тосты, – добавила женщина, пододвигая к нему хлеб. – Я почти не видела тебя в последние несколько недель, – сказала мать и села напротив него.
– Ага, – проворчал Джефф и сунул еду в рот. Жирное жареное мясо он запивал большим количеством апельсинового сока.
– Как дела на работе?
Джефф вытер рот тыльной стороной ладони и ответил:
– Прекрасно.
Мама улыбнулась, и на секунду перед Джеффом промелькнуа картинка из детства – как он сидел в этой комнате с обоими родителями. Джефф не мог выразить тогда свои ощущения и пытался сейчас, но он вдруг вспомнил, как было приятно видеть счастье на лицах родителей, когда они говорили о взрослых вещах, а он макал тост в вареное всмятку яйцо.
Нет, это было нечто большее.
Он чувствовал себя в безопасности.
Джефф Симмонс догадывался, что именно поэтому последовавшие события – он не мог сказать, прошли ли недели, месяцы или даже пара лет после того вызванного в памяти воспоминания, – оказали на него такое влияние.
Мать взглянула на руку сына в перчатке, и он убрал ее с кухонного стола, когда женщина подошла, чтобы коснуться ее.
– Я люблю тебя, Джеффри, – произнесла она. На ее глазах выступили слезы.
Симмонс почувствовал, как у него самого влажнеют глаза. Она часто говорила ему эти слова с того самого дня, много лет назад, но Джефф никогда не повторял их в ответ. В принципе, он мог сказать маме то же самое. В то время ему было девять лет. Джефф, крупный для своего возраста, все еще оставался маленьким мальчиком и нуждался в матери, но упрямство помогло ему пережить то трудное время. Спустя годы после этого инцидента отец простил жену и, хотя испытывал благодарность к сыну за преданность, велел Джеффу быть добрее к матери.
Но Джефф не мог простить ее за произошедшее, а теперь было слишком поздно: он не мог выдавить из себя эти простые слова, он будто разучился их произносить.
Симмонс закрыл глаза, когда ее рука потянулась к его руке. Мать начала всхлипывать. Джефф подумал о совершенном – о двух людях, которых убил, о человеке, которого он похитил, – и его решимость на мгновение угасла. Джефф Симмонс превратился в ребенка и позволил матери утешить себя.
– Я люблю тебя, сынок, – повторила она.
Джефф кивнул, вырвался и побежал наверх в свою комнату, не дав матери шанс удержать его от задуманного.
