Луиза согласилась встретиться с ним через час в маленьком ресторанчике морепродуктов возле Марин-Парад. Перед отъездом она пригласила Трейси, увлеченную разговором с Фарреллом, в расположенную через дорогу от участка «Калимеру».
Заведение было пустым, поэтому они сели у окна.
– Спасибо, – поблагодарила Трейси, когда Луиза протянула ей большую чашку горячего шоколада.
– Еще один тяжелый день?
– Можно и так сказать, – ответила Трейси, потягивая напиток. К ее верхней губе прилипла полоска крема.
– Ты хорошо устроилась. Может, тебе вообще стоит к нам присоединиться, – предложила Луиза с улыбкой.
– Звучит чересчур хорошо, – сказала Трейси, опустив глаза.
– То есть?
Трейси выглядела смущенной, она сделала еще один глоток горячего шоколада.
– Наверное, я сделала кое-что неправильное.
Луиза прикрыла веки и на мгновение погрузилась в себя.
– Я могу об этом услышать? – спросила Луиза.
– Возможно, и не стоит. Хотя, думаю, тебе все же следует знать.
– Мне нужно знать это сейчас.
– Думаю, да. Впрочем, говорю тебе как подруге, а не как боссу.
– Трейси, не тяни!
– Господи, Лу, ты меня убьешь. – Трейси выглядела искренне огорченной и даже немного испуганной.
– О, да ладно, все не может быть так плохо…
– Ладно. Вот так: вчера вечером мы снова пошли выпивать. Когда я говорю «мы», я имею в виду только себя и еще одного человека.
Луизу осенило.
– Ясно.
– Одно за другое, и в итоге я осталась с ним на ночь.
Луиза закатила глаза.
– И кто это был?
Трейси втянула щеки и прикрыла рот рукой.
– Томас, – выдохнула она и взглянула на Луизу, словно ища поддержки.
В голове у Луизы зашумело. Ей нравился Томас, она почти могла признаться себе, что испытывает к нему какие-то чувства, но это не объясняло ее внутреннюю реакцию. Ее гнев был осязаем. Трейси не знала, что она чувствовала к Томасу, и уж точно не имела над ним никакой власти, но Луиза ощущала, как внутри нее поднимается жар.
– Ты знаешь, что он женат? – воскликнула она и тут же пожалела, что использовала брак Томаса как средство скрыть ревность.
– Знаю. Они переживают сейчас трудности. Последние несколько ночей Томас жил в отеле. Послушай, Лу, я знаю, что переступила черту. Я поговорила с Томасом, и с этого момента мы будем вести себя как коллеги. Мы просто слишком много выпили, и оба нуждались в утешении.
– Почему ты-то в этом нуждалась, Трейси? – спросила Луиза достаточно резким тоном.
Трейси явно потряс этот вопрос.
– Да что ты, Лу! Первые пару дней в новом отделе, в новом городе. Я думала, ты поймешь.
Луиза подумала о своей единственной ночи с Демпси, когда она только приехала, и о том, что даже сейчас приморский город еще не казался ей домом. Она злилась на Трейси, потому что это был Томас, хотя ее агрессия была нечестной по отношению к подруге.
– Прости, Трейси, это было несправедливо. А как насчет твоего молодого человека в Бристоле?
– Да, я чувствую себя немного виноватой. Я собираюсь увидеться с ним сегодня вечером.
– Ты собираешься рассказать ему?
Трейси вздохнула.
– Наверное, нет, – чуть помедлив, произнесла она.
Луиза вернулась вместе с Трейси и остановилась у входа в участок.
– Пусть это останется между нами, – попросила она.
– Спасибо, Луиза.
– А Томас? Как думаешь, мне поговорить с ним, чтобы убедиться, что с ним все нормально?
– В действительности он не очень много рассказывал о своей семейной ситуации, но вчера вечером был откровеннее. Он кажется хорошим парнем. Я чувствую, что, возможно, немного подстроила ситуацию. Сегодня утром Томас был несколько подавлен.
Луиза кивнула. Это странно, но ей нужен был кто-то, кто присматривал бы за Томасом, а Трейси все еще была единственным человеком в участке, которому она могла доверять.
– Дай мне знать, если у вас возникнут какие-либо проблемы.
– Конечно.
– Трейси, настоятельно советую: больше никаких вечеров с сотрудниками участка.
– Поняла, босс.
Монсеньор сидел снаружи в пивном саду ресторана, выходившего окнами на набережную. Небо потемнело, и огненный кончик тонкой сигары, которую он подносил к губам, напоминал светлячка.
– Инспектор, позвольте, – произнес он и поднялся на ноги.
– Вам не холодно? – спросила Луиза и пожала руку священнику. Его ладонь была гладкой и теплой на ощупь.
– Мне нравится такая погода. Бодрящая. Вы голодны, инспектор?
Блэкуэлл кивнула.
– Вы можете называть меня Луизой.
– Знаю. Мне просто нравится говорить «инспектор» – звучит впечатляюще.
Луиза подождала, пока монсеньор докурит сигару. Был прилив, и вода освещалась линией уличных фонарей. Она любила море, но никогда не испытывала соблазна искупаться в Уэстоне. Причиной был непроницаемый болотно-коричневый цвет морского дна, окрашивающий воду. Уэстон страдал от этого недостатка. Луиза задавалась вопросом, как сложилась бы судьба города, если бы морское дно покрывал золотистый песок, а вода была ярко-голубой, как у соседей дальше по побережью в сторону Девона и Корнуолла?
– Ваш звонок стал для меня приятным сюрпризом, инспектор, – заметил Эшли, едва они сели в ресторане. В углу зала догорал камин, поэтому запаха дыма в помещении уже не было.
– Вы говорите, что оказались поблизости?
