– Здесь совпадает. В общем-то, это все, что я о ней знаю. Наверное, я еще не готова услышать историю их любви. Зато теперь примерно понимаю, почему бабулю до белых глаз доводили мои расспросы о родителях. Не в большом восторге была от зятя.
– Что еще хочешь узнать?
– Пока достаточно, – вздохнула она. – Мне нужно хотя бы это переварить, с бо`льшим боюсь не справиться.
– Разумно, – кивнул падре.
Без аппетита дожевав бутерброд, лишь бы заглушить голод, Полина вяло покрутила в бокале остатки вина и сказала:
– Домой хочу. Мне надо побыть одной, ничего не соображаю. Поеду, ладно?
– Платье высохнет, и я тебя отвезу.
Девушка в ответ покорно кивнула.
Тонкая ткань высохла быстро, Полина переоделась, взяла сумку и собралась на выход. У порога падре протянул ей листок с цифрами.
– Мой номер. Как будешь готова узнавать больше, позвони.
– Хорошо. – Она сунула бумажку в сумку. – Не уверена, что это быстро произойдет.
– Некуда торопиться.
Они спустились на берег. Гаэтано усадил Полину в свой катер, привязал лодку тросом к корме и завел мотор. Катер плавно отошел от причала и направился в порт. Полина отстраненно смотрела, как приближается бухта Тумангана, и ей казалось, что уехала она в свое сомнительное островное приключение как минимум неделю назад.
В порту падре сошел на берег вместе с Полиной и повел ее дальше, вглубь – неподалеку от причалов находился его гараж с автомобилем. Двигаясь механически, как сомнамбула, без единой мысли в голове, девушка села в черный внедорожник. Всю дорогу они молчали, и лишь подъехав к ее дому, Гаэтано сказал:
– Могу побыть с тобой какое-то время.
– Спасибо, не нужно. До свидания.
Полина хлопнула дверцей и пошла к калитке.
Дома она поднялась в спальню, переоделась в ночную рубашку, легла в кровать и пролежала сутки. Находясь где-то между сном и явью, девушка то погружалась в бесконечную сумеречную глубину, то медленно выплывала на поверхность, так и не нащупав дна.
Лишь на следующий вечер острый голод заставил ее очнуться и подняться с постели. В холодильнике оставалось немного сыра, хлеб, банка паштета и шампанское.
– Пожалуй, мне есть что отпраздновать, – угрюмо произнесла Полина и достала бутылку.
Почти не жуя, проглотила девушка сыр с хлебом и запила колючим ледяным вином. Только выпив целый бокал, она спохватилась, что холодное шампанское может застудить связки. Горло как вокальный инструмент требовало к себе бережного отношения, и постоянно следить за этим давным-давно вошло в привычку. Привычкой также стали и небольшие распевки в качестве гимнастики для связок. Полина откашлялась, потянула «м-м-м-м», затем первые пять звуков мажорной гаммы – «до-ре-ми-фа-соль-ми-до». На «фа» девушка почувствовала, как под ней зашатался стул, будто внезапно на кухне началось землетрясение. Голоса не было. Нет, говорить она могла – пропал вокальный голос. И не холодное шампанское повлияло на связки. Полину будто покинул звонкий дух, магия ушла.
Девушка выскочила из-за стола и бросилась в прихожую. Схватив брошенную у порога сумку, она достала бумажку с цифрами, телефон и набрала номер Гаэтано. Ноги не держали, Полина села на пол, прислонилась к двери и стала слушать длинные гудки. Когда он ответил, девушка сбивчиво произнесла дрожащими губами:
– Голос пропал, я не могу больше петь. А я поющая актриса, это моя работа и… и… моя жизнь.
– Он не пропал, – ответил мужчина, – просто взял паузу, чтобы зазвучать иначе. Зазвучать по-настоящему.
– И какой же у меня настоящий голос? Рев белуги? – Слезы сдавили горло колючим ошейником, девушка изо всех сил сдерживалась, чтобы не закатить теперь уже телефонную истерику.
– Не думаю. В любом случае на днях мы его услышим.
Звучание в трубке красивого глубокого баритона успокаивало, слезы отпустили, легче задышалось.
– Я готова послушать все остальное, – на выдохе произнесла Полина. – Сможете приехать сюда?
– Приеду утром. Оденься для прогулки.
Слушая колокол в пятом часу утра, Полина смотрела в потолок и перебирала варианты наряда «для прогулки». Куда именно он собирался прогуляться, падре не уточнил, поэтому девушка остановилась на универсальном варианте – длинном платье, в котором ходила в администрацию, и туфлях-балетках.
Уложив пушистые вымытые волосы, девушка слегка подкрасилась. Тушь на ресницах обычно служила напоминанием, что в любой ситуации следует держаться и не рыдать. Неизвестно, какие еще удивительные новости предстояло услышать, так что стоило подстраховаться.
Ожидая Гаэтано, Полина вышла во двор и направилась в сад, подышать лавандой и тягуче сладким, таким благополучным ароматом розовых кустов. Пройдя до конца участка, она остановилась на краю, глядя на темный еще карьер. Над ним кружились огромные белые птицы, сразу три. Их количество удивило. Почему-то казалось, что вся округа слишком мала для подобных гигантов и разместиться здесь может только один, максимум два орла доисторических размеров.
