Гаэтано помедлил немного, собираясь с мыслями, и принялся неторопливо объяснять. По его словам выходило, что пограничные территории – это и есть по сути те самые параллельные реальности, о существовании которых человечество подозревает, но доказать пока что ничего не может. Мироустройством они чем-то похожи на Явь, а в чем-то сильно различаются. Другие законы, разнообразнее население. Первое пограничье практически полностью дублирует Явь, но время там идет с небольшим опережением. Если туда заглядывать украдкой, можно подсматривать будущие события нашей реальности и выдавать их за магические предсказания. Во втором пограничье бок о бок с людьми проживает множество так называемых мифических существ, и там они обыкновенные члены общества, как представители других рас и народностей в нашей цивилизации. В третьем пограничье преобладает разумная флора и фауна с незначительным процентом человеческого населения. А на четвертую территорию у самой Нави лучше не заглядывать. Там всегда неспокойно и нестабильно – все мироустройство может поменяться целиком в какие-то мгновения.
Все территории хоть и существуют довольно обособленно, все же оказывают влияние друг на друга и особенно на Явь. Проникающие отголоски пограничья во все времена порождали легенды и сказки, становились бессмертными мифами в реальности Яви, что создавало пускай невидимую, но очень важную и прочную связь между всеми гранями.
Слушая его рассказ, Полина живо представляла жизнь пограничных территорий со всем их разнообразным населением и необычным мироустройством. Воображение рисовало такие яркие, любопытные картины, что неумолимо закрадывалось желание побывать хотя бы в одном пограничье, это прямо-таки стремительно становилось мечтой.
– А они там что-нибудь знают о нас, о нашей жизни? – спросила девушка.
– Конечно знают, но не сильно интересуются. Явь для пограничья нечто вроде Северной Кореи для нас – где-то очень далеко, закрыто-обособлено, но какое-то движение там происходит и даже время от времени что-то широко празднуют, – с улыбкой в голосе ответил Гаэтано. – Явь в основном считается гранью для улучшения общего баланса, неким утяжелителем без особенной смысловой нагрузки.
– А вот сейчас обидно было, между прочим! – рассмеялась Полина. – Еще вот что вспомнила. На площади перед мэрией видела какие-то странные серые шары, похожие на клубки перекати-поля. Только это не растение, а нечто странное, вообще откуда-то из области непознанного. Можете сказать, что оно такое?
– Конечно, – снова улыбнулся Гаэтано. – Это котованы, они безобидны. Сюда их гонит ветер любопытства из третьего пограничья. Туманган им не препятствует. Котованы хоть пользы особой и не имеют, зато болтаются по всем территориям и могут приносить какие-то новости, оповещать о глобальных событиях.
– Надо же! – Девушка с веселым интересом взглянула на идущего рядом мужчину. – Видела у скульптуры возле мэрии одного маленького котовашу, он и тогда показался мне милым, а теперь и подавно. Даже хочется домой забрать, пусть по комнатам катается. Их можно приручать? Чем они питаются?
– Можно, но не нужно, – сквозь смех проговорил падре.
Они поднялись на возвышенность, и до самого дома девушка собиралась с духом, чтобы пригласить Гаэтано в гости. И у машины решилась:
– Может, кофе выпьете или чай?
– В другой раз, – сказал он, открывая дверцу.
– Так и не рассказали, кто вы.
– Полукровка. Появятся еще вопросы – звони.
Глядя вслед уезжающей машине, Полина чувствовала сожаление на грани досады. Поход в музей, неспешная прогулка по карьеру, доверительная беседа – все это полностью переменило ее отношение к Гаэтано. Мужчина перестал внушать опасение, да и отпустила, к счастью, напряженная неловкость из-за неудачного начала их знакомства. Наоборот, с ним хотелось находиться рядом, слушать завораживающий голос и разговаривать обо всем на свете. Теперь Полина воспринимала его как человека, знакомого ей с младенчества. Пускай она и не помнила его совершенно – но какое это имело значение?
Чтобы не сидеть дома с ворохом новых впечатлений, Полина переоделась и пошла на пляж. Уже не только хотелось позагорать и расслабиться под солнцем, но и лучше изучить свои новые отношения с водой.
Она подходила к остановке, когда появился трамвай. Сгорая от любопытства, девушка спустилась к рельсам, норовя заглянуть в его окна. Стекла были немного затемнены, как у туристического автобуса. В салоне виднелись серые силуэты пассажиров, но все они сидели и стояли неподвижно и казались просто нарисованными. Решив, что, скорее всего, городу не понравится такое пристальное внимание к его ритуалам, Полина не стала продолжать свои исследования, оставила в покое загадочный трамвай и пошла дальше.
На набережной девушка вновь была единственным отдыхающим, чему она даже обрадовалась: как будто весь пляж до последней ракушки принадлежал исключительно ей.
