— Знаю, знаю. Будь спокойна, Анисья. Попрошу юбку для себя, вот и все. Но только на день, чтобы я успела возвратить юбку хозяйке. А то вдруг она придет ко мне, не увидит юбку и начнет расспрашивать, куда я ее отнесла, кому, зачем? Знаешь ведь ее пытливый, любознательный характер…
Юбка была возвращена хозяйке вовремя. Но ни Катя Симакопуло, ни сама Екатерина Ивановна не знали и совершенно не заметили (Так искусно Анисья заделала ленту с адресами явок и связи с 28 городами и социал-демократическими организациями в очкур-корсет юбки) каких-либо перемен в юбке.
Анисья же была уверена, что адреса запрятаны надежно. Ведь даже при аресте владелицы юбки жандармы не додумаются вспороть корсет, где зашита лента с адресами, а наша организация, если потребуется, всегда сможет воспользоваться юбкой и тем, что зашито в корсете-очкуре. (Правда, конечно, в том, что кто-то выдал эту тайну жандармам, и они обнаружили в юбке Серафимовой ленту с адресами. Но это произошло потом, много времени спустя. Мы об этом знаем из донесения заместителя начальника окружного отделения Начальнику Севастопольского охранного отделения 1 от 16 июня 1908 года 1440. Знаем также и то, что жандармы не могли доказать причастность Екатерины Серафимовой к хранению этих адресов в юбке и к пользованию ими, почему и исполняющий обязанности генерал-губернатора Севастополя и начальника Севастопольского гарнизона генерал-лейтенант Алеков написал в своем приказе 55 от 19 января 1909 года следующее: "…что же касается крестьянки Екатерины Серафимовой, также задержанной к дознанию в качестве обвиняемой по 1 части статьи 102 уголовного уложения 1903 года, то, по недоказательности обвинения, дело дальнейшим производством прекратить". Автор исследования Н. Белых).
Покончив с адресами, запрятанными в одном экземпляре в юбке Серафимовой и в одном экземпляре в трубке настольного подсвечника, Анисья всю ночь трудилась над отчетом о состоянии революционной социал-демократической организации в Севастополе, о ее работе и о борьбе в ней различных мнений. Потом она привела факты роста влияния социал-демократов не только среди рабочих, но и среди солдат и матросов, изложила планы на дальнейшее, в том числе и о подготовке к предстоящему совещанию социал-демократических организаций в Крыму.
Подписав этот документ псевдонимом "Нина Николаевна", Анисья на другой день отправила его в Батум через рекомендованного ей Иваном Криворуковым матроса с учебного крейсера "Березань". Одновременно другие функционеры социал-демократии, действовавшие на "Березани", получили через Анжелику антиправительственные брошюры и листовки для распространения среди команды корабля.
Между тем наступила последняя неделя летних школьных каникул. И Анисья ждала Вячеслава Шило со дня на день. И вот, когда наступили сумерки одного из последних августовских дней, раздался условленный стук в дверь.
Радости этой встречи не было границ. Никто не мешал разговорам, которые длились до рассвета. Анжелика унесла Володю к себе. Никто из нелегальщиков не приходил в эту ночь на квартиру Анисьи. А муж ее уже давно не появлялся. Да и был он, как сообщила Анжелика, в торговом рейсе, далеко от Севастополя.
Выждав удобную минуту, Анисья сказала Вячеславу:
— Твой старший товарищ Шкляревич недавно писал, что сам расскажешь мне, что и как пришлось делать. Почему же ты не рассказываешь?
Вячеслав покашлял в кулак, походил по комнате в каком-то смущении.
