— Как же земляков не знать, — серьезным тоном сказал Шабуров, но его прервал тревожный выкрик Васятки:
— Папк, конная полиция!
Шабуров, держась за поручень, со ступеньки железной лесенки вгляделся вдоль рельсов, потом обернулся к примолкнувшим сезонникам:
— Казаков очень много, и полицейских много, не справимся. Идите вы, ребята, балкой прямо к своим баракам, а мы уедем. Паровоз стоит под парами. Когда-нибудь увидимся.
— До свидания! — крикнул Каблуков, убегая последним. Потом, согнувшись у товарного состава, нырнул под вагон. В последний раз мелькнула парусом надутая ветром его белая рубаха, пыхнуло серое облачко пыли.
— Ну, Васятка, помогай шуровать! — скомандовал Шабуров. — Поехали!
Каратели, вырвавшись на пути, разочарованно осадили лошадей: забастовочный паровоз с грохотом катился в сторону Тихорецкой. Неспокойным рубиновым пламенем метался в широких облаках бурого дыма вскинутый Васяткой красный флаг.
6. СКАЖУ ПРАВДУ
На подъезде к Тихорецкой Петр Иванович разбудил задремавшего сына.
— Вот что, Васятка, если мы прорвемся до Ростова, то немедленно и без меня отправишься в Воронеж. Проведаешь мать в больнице, а потом — в гимназию пора. Не забыл, как мы с тобой договорились?
— Не забыл, — ответил Василий, настороженно посмотрел на отца.
— Вот и хорошо, что не забыл, — довольным тоном сказал Шабуров и высунулся через окно, чтобы наблюдать за местностью. Он наслаждался чистым воздухом и минутами пребывания с собой наедине. Под локтем вздрагивало. Привычный шум колес и пара, встречного воздуха заслонял уши. И вдруг тревожные мысли: "Примут или не примут? А вдруг наши не получили уведомления?"
Уловив глазами знакомую местность, бросил через плечо следившему за ним сыну:
— Ну, Василий, давай сигнал!
Василий обрадовался случаю, потянул за стремянку. Оглушительные переливы гудка качнули ночную темноту. "Откроют или не откроют семафор? — продолжал тревожиться Шабуров. — Это ведь признак — свои или чужие владеют станцией".
Наконец, вынырнул зеленый глаз, все увеличиваясь.
— Нас принимают! — радостно воскликнул Шабуров.
Через мгновение входной семафор остался позади. Мелькнула в отсвете фонаря головастая, как грачиное пугало, стрелка. Но в этот же миг стоявший у стрелки человек вскинул козырьковый фонарь над головой и взмахнул им кому-то в темноту. В ответ ему вспыхнул перед паровозом красный свет запрета. Шабуров инстинктивно оглянулся на входной семафор: там тоже горел красный свет, как воспаленный глаз.
— Отец, солдаты! — глуховатым от волнения голосом крикнул Василий. И кочегары выдохнули тоже: — Нас обманули, мы в засаде!
Остановив паровоз, Шабуров сказал находящимся в будке и показав на цепь бегущих солдат с винтовками:
— Запритесь здесь, я один выйду к ним. Значит, Дадалов успел что-то сообщить обо мне…
Солдаты мгновенно окружили Шабурова. Двое хотели броситься к будке паровоза, но толстенький унтер крикнул:
— Отставить! Ложись в цепь, паровоз взять под прицел!
Солдаты повалились на насыпь, поставив рядом с собою фонари. Звучно залязгали затворы винтовок.
— Я скоро вернусь! — крикнул Шабуров, которого солдаты повели в сторону вокзала.
В кабинете начальника станции Шабуров увидел пехотного капитана с тонкими тараканьими усами. Рядом суетился невысокий господин в поношенном фетровом котелке и черном осеннем пальто. "Котелок" внезапно бросился к Шабурову с радостным восклицанием:
— Наконец-то, Петр Иванович, приехали! — и тут же обернулся к капитану с пояснением: — Имейте в виду, ваше благородие, машинист Шабуров очень полезен в нашем коммерческом деле. Часто он выручал меня с перевозками изделий чугунолитейного завода господина Шмидта, а также партий ставропольской муки… А меня, Петр Иванович, разве не узнаете?
— Узнаю, — буркнул Шабуров и тут же подумал: "А не удастся ли с помощью этого маклера отделаться от ареста?". — Что у вас тут за беда приключилась, что вызвали меня с такой срочностью?
— Понимаете, машинисты разбежались, а мне позарез нужно муку в Ростов доставить…
— Это можно, — спокойным тоном ответил Шабуров. — Наберем воды, двинем. Да вот только недоумение у меня: зачем конвой у паровоза?
— Снимем конвой, — весело сказал маклер и многозначительно подмигнул капитану. Тот встряхнул головой, проскрипел:
— Унтер, снять конвой!
— Так вы, Петр Иванович, попроворнее, — напутствовал маклер. — Идите. Мы тут документы подготовим.
Сопровождавший Шабурова унтер притворился глухим, не ответил ни на один из вопросов механика. Но сам Шабуров внимательно наблюдал и думал: "О какой же муке говорят, если, замечаю я, в теплушках солдаты? Не иначе, каратели!".
— В Ростов придется ехать, — угрюмо сказал Шабуров, вернувшись на паровоз. Поманил людей к себе поближе, шепнул: — Ежели меня арестуют, Васятку отправьте в Воронеж. А на допросах твердите одно: "Наше дело подчиненное, выполняли приказ Шабурова, вот и все. Ничего больше не знаем". Самое же главное теперь — мы не должны доехать до Ростова, так как в эшелоне каратели.
