– Похоже она до сих пор зла на него, раз даже не приехала на опознание.
– У нее сейчас другие заботы.
– Хорошо, а каковы были ваши отношения с отцом?
– Ммм… слово «никакие» подойдет?
– Почему же так?
– Ну, понимаете ли, он возлагал на меня определенные надежды, думал, что я пойду по его стопам, но я была весьма трудным ребенком.
– Это как-то связано с тем, что вас три раза привлекали за мелкое хулиганство? – внезапно спросил он.
– Возможно – настороженно ответила я, недовольно подумав: – «Черт, а это тут причем?!»
– Должен сказать, что у вас внушительный послужной список – иронизировал следователь, листая свою папку – В четырнадцать лет вы угнали машину
– Просто с друзьями одолжили покататься – оправдывалась я.
– А в шестнадцать разбили витрину магазина
– Это была не я. Я просто рядом стояла, ясно? – это меня уже начало раздражать, казалось, что он намеренно задавал мне такие провокационные вопросы, чтобы вывести меня из себя. Но ничего, я и не таких обламывала.
– Надеюсь, вы не забудете упомянуть о том, как избила того парня, когда мне было семнадцать… или восемнадцать? – язвительно спросила я.
– Семнадцать, этого парня звали Дмитрий – осуждающе сказал он со строгим выражением лица – В досье говорится, что благодаря вам этот несчастный угодил в больницу со сломанной рукой, и многочисленными ушибами лица.
– Ну, если вы так хорошо изучали мое досье, то вам должно быть известно, что этот «несчастный», пытался задушить мою подругу, когда я оказалась рядом. Что, я должна была просто стоять и смотреть? Или вы как вы думаете почему, он после этого даже не подал на меня заявления в полицию? Потому что первым напал он, и у этого было множество свидетелей! – все также язвительно продолжала я – И можете мне объяснить, с чего это вдруг мы перешли с расследование убийства на мою биографию?
– Я просто хочу получить полную картину происходящего и прошу вас не указывать мне, какие вопросы стоит задавать, а какие нет – раздраженно сказал следователь. Кажется, я начала действовать ему на нервы, впрочем, это была типичная реакция неподготовленных людей на меня.
– Значит, вы с отцом уже давно не общались?
– Да, как только я закончила учиться в школе, я собрала вещи и уехала учиться в Санкт-Петербург. После этого я приезжала только на каникулы. Да и даже тогда мы с отцом говорили друг другу не больше трех слов, так как он постоянно сидел, запершись в своем кабинете, или проводил время на раскопках.
– А что вам известно о его работе?
– Ничего, помимо того, что он был весьма известным археологом в прошлом. Когда я была маленькой, он много времени проводил на раскопках в Израиле, Италии, Америке и еще где-то. Насколько я помню, он добился больших успехов. Он постоянно приезжал и показывал нам фотографии со всех концов света, рассказывая нам о своих приключениях в других странах. Но потом он внезапно ударился в какую-то конспирологическую хрень с древними цивилизациями, рептилоидами и тому подобное, и все пошло наперекосяк»
– И вы ни разу даже не поинтересовались у него, чем он занимается?»
– Мне это было не особо интересно. Он какое-то время пытался посвятить меня в тонкости своих исследований, но мне вся его работа представлялась лишь чтением кучи скучных старых книжек и разглядываний древних камней, вырытых из земли, и ничего больше.
– А как вы думаете, могли быть у него враги? – задумчиво спросил следователь.
Этот вопрос заставил меня задуматься:
– Я не знаю никого конкретного, но могу предположить, что у него их не мало. Но из того что рассказывала мама, мне известно что у него постоянно были конфликты с коллегами, так как он поддерживал довольно странные теории. Но, чтобы кто-то из них хотел его смерти…, я не знаю.
– Хм, ясно – с хмурым видом произнес следователь.
– И кстати – добавила я – Мне хотелось бы узнать у вас о том, как именно он умер, в извещении мне так ничего и не рассказали, кроме того, что кто-то ворвался ночью в его квартиру?
Следователь тяжело вздохнул:
– Понимаете ли… – произнес он, сложив руки и слегка наклонившись ко мне – …В этом деле еще пока слишком много темных пятен, и до завершения расследования, я не могу делиться никакими подробностями.
Но только я открыла рот от возмущения, как он добавил:
– Все, что я могу сказать, так это то, что убийца вошел в квартиру через парадную дверь и зарезал вашего отца холодным оружием. Это все, что нам пока известно.
В этот момент мое возмущение сменилось непониманием. Как убийца мог взять и войти в квартиру к отцу. Я помнила, что он был просто помешан на чувстве собственной безопасности и делал буквально все, чтобы защитить себя и семью. Он даже камер понаставил по всей квартире, что меня страшно бесило, ибо из-за них я чувствовала себя заключенной. Я высказала все это следователю.
– Никаких видеокамер мы не нашли, так что мы не знаем, как убийца проник в дверь. Мы полагаем, что ваш отец, возможно, знал убийцу и сам открыл ему дверь.
– А можно ли, мне посетить его квартиру? – спросила я.
– Боюсь это невозможно, так как пока расследование еще не законченно, она должна быть опечатана
