– Россия находится в тяжелейшем кризисе. Не стану рассуждать о причинах, но фактически мы тащимся в хвосте Европы по всем показателям. У нас нет многих отраслей промышленности, а те, что есть, весьма отстают от передовых стран. Особенно явно это видно в фармацевтике: лекарственные травы из России вывозятся в Германию и Австрию, там перерабатываются, фасуются и завозятся обратно в Россию. Продаются они уже в виде лекарств, совсем по другим ценам. У нас беда с сельским хозяйством, особенно, в части полеводства. Землю обрабатывают прадедовскими методами, зачастую деревянными плугами, о внесении удобрений, кроме навоза, не идёт и речи. Казалось бы: бери ил из рек и прудов, и вноси на поля, но нет – так не принято. Как результат – в России регулярно случаются недороды, а по весне голодают почти все крестьяне Европейской части. От постоянного недоедания люди мельчают. Уже и армия поднимает тревогу: призывники слишком малорослые, тщедушные и болезненные. Это всё отдельные симптомы, а в целом Россия слабеет, теряет одну за другой свои позиции и превращается в полуколонию. Дальше ей уготована судьба Испании, Португалии и Турции, которые давно уже не способны вести самостоятельную не только внешнюю, но и внутреннюю политику. Но, скорее всего, Россию планируют разделить на колонии, и просто выкачивать ресурсы. Таким образом, предстоящая война является для России освободительной. Разделавшись с Антантой, она избавится от своих долгов, висящих на стране, подобно веригам. Лишившись крепкой узды внешнего управления, мы сможем развиваться самостоятельно, и, надеюсь, более гармонично.
– Куда же денутся долги?
– Побеждённые спишут их. А сверх того – выплатят контрибуцию и всё что положено в таких случаях.
– Так ли всё просто?
– Разумеется, непросто. Наш ситуационный союзник, Германия, безо всякого сомнения, попытается обратать Россию, но у неё не получится: одновременно осваивать колонии и гнуть под себя огромного соседа у неё не выйдет. Таким образом, у России будет время провести индустриализацию промышленности и сельского хозяйства.
– Да, ты об этом не раз говорил, и думаю, ты прав. И осознала главную цель: России нужно выстоять и выйти из кризиса.
***
– Алекс, я связалась по телеграфу с Джозефом, согласовала с ним наш прилёт и сигналы, которые он должен дать в том или ином случае. Эти сигналы у нас придуманы давно, только тогда мы их вывешивали на стене башни, а теперь он расстелет их на крыше. Если всё хорошо, он выложит белое полотнище.
– А какой знак должен быть, если там чужие?
– Красное полотнище или ничего. А уж если на шпиле нет вымпела – следует удирать со всех ног.
– Очень развитая система сигналов. Как случилось, что вы её создали?
– Ах, Алекс, это давняя и очень милая история. В детстве и юности я часто гостила там на каникулах вместе со своим будущим мужем. Мы очень любили играть в пограничную стражу, борющуюся с пиратами и контрабандистами, а помогал нам смотритель замка, Джозеф Монтегю.
– У него было так много свободного времени?
– Ну что ты! Времени у него было немного, но так получилось, он был ответственным за нас, вот и придумал такую игру, чтобы мы находились где-то рядом и были заняты. Дело в том, что Джозеф раньше был офицером береговой стражи, но после сражения с контрабандистами потерял ногу и ухо. Пенсию от правительства он получал ничтожную, жить ему пришлось на жалованье, что платили мои родители. Вчерашнему офицеру пришлось исполнять никому не нужную должность в заброшенном, никому не нужном замке. Мои родители содержали и замок из ностальгических соображений, а Джозефу платили небольшой оклад, а потом эти расходы на себя взяла я.
– Ты говоришь, что проводила там каникулы.
– Да, это так. Однажды родители привезли меня в замок, и место мне очень приглянулось. С тех пор я стала там бывать и привозить на выходные своих друзей. Мои дочери тоже там бывали, тоже играли в борцов с контрабандистами.
***
К побережью Великобритании «Фрегат» долетел в расчётное время, на закате. Целью полёта был небольшой замок, стоящий на страже островка, соединенного с сушей длинной дамбой, На плоской крыше центральной башни лежало белое полотнище, подсвеченное четырьмя керосиновыми лампами, стоящими по углам, под защитой высокого парапета, украшенного высокими зубцами.
– Действительно отличный сигнал! – оценил Александр, когда гидроплан пролетел над замком и пошел на посадку в гавани, защищенной приличным волноломом – Прекрасно видно, и со стороны, насколько я понял, незаметно. Чтобы увидеть, надо приблизиться с воздуха.
Агата подрулила к причалу, Александр, высунувшись из открытого входного люка, вывесил кранцы на борт «Фрегата», а потом ловко набросил трос на причальный кнехт. Перескочил на причал и закрепил трос как положено.
С берега на причал спустился плотный, ещё крепкий старик с толстой палкой в руках.
– Имею ли я честь видеть принца Павича? – скрипучим голосом спросил он – И если это вы, то где малышка Агата?
– Джозеф Монтегю? Рад видеть вас. Агата завершает послеполётную процедуру.
– Почему не ты, не мужчина?
