Молодой человек, перебегавший широкую улицу и чуть было не растоптанный лошадьми, ответил грубым жестом, который не изменился за сотни лет.
– Лондон, – фыркнула леди Этвуд, ее рот от недовольства сжался в узкую линию. – Постоянный бардак.
Она прошла к магазинчику портнихи. Колокольчик, прикрепленный к двери, зазвенел, когда они вошли в помещение, в воздухе висел тяжелый запах лилий и жасмина. Длинные дубовые столы были расставлены перед полками, загруженными круглыми бочонками, которые были слегка наклонены, чтобы можно было разглядеть весь ассортимент роскошных тканей, переваливающихся через край и создающих таким образом красивую композицию. Перед элегантным резным мраморным камином стоял низкий столик, несколько стульев и диван. Уютно потрескивал огонь.
В солнечные дни мадам Годе, вероятно, полагалась на естественное освещение, поступавшее через огромные окна с несколькими секциями, которые выходили на улицу. Сегодня же по всей комнате были зажжены масляные лампы.
– Bonjour! Bienvenue![11]
Из-за желтой шелковой занавески, скрывающей дверной проем в другом конце магазинчика, появилась женщина, желтая ткань затрепетала от ее резкого движения. Мадам Годе была симпатичной брюнеткой небольшого роста и неопределенного возраста. На первый взгляд Кендра дала бы ей тридцать пять, но подойдя к ней поближе, она поняла, что ей должно быть по меньшей мере на десять лет больше. Вне зависимости от возраста портниха была лучшей рекламой своему ремеслу, на ней было простое платье абрикосового оттенка, приподнесенное с достоинством, которое, казалось, было заключено в генетическом коде французов.
– Леди Этвуд. – Улыбаясь, мадам Годе пожала руки графине и поцеловала ее в обе щеки, не касаясь их – невероятный уровень фамильярности для этой эпохи. Она говорила с французским акцентом, который немного смягчился за те годы, что она провела в Лондоне. – Vous êtes magnifique! Toujours aussi ravissante. Vous éclipsez toutes les autres femmes![12] Раскроете мне свой секрет, oui?[13] Я становлюсь все более изможденной в старости, в то время как вы только молодеете.
«Лесть никогда не выйдет из моды», – подумала с оттенком сухой иронии Кендра, наблюдая за улыбкой леди Этвуд.
– Вы слишком добры, мадам. Позвольте представить вам леди Ребекку, крестницу герцога Элдриджского, и мисс Донован, воспитанницу моего брата. Мисс Донован нужен полностью новый гардероб, подходящий ее статусу.
Мадам Годе окинула Кендру прагматичным взглядом. Затем она хлопнула в ладоши и позвала молодую служанку, которая взяла их пальто и зонтики, а сама усадила своих клиентов за стол, чтобы они могли согреться у камина.
– Будете чай или немного хереса, oui? Чтобы прогнать прохладу этого жуткого дня?
– Чай было бы прекрасно, спасибо, – приняла предложение графиня.
Модистка снова хлопнула в ладоши, и измученная молодая служанка уже несла поднос. Пока они ее ждали, мадам Годе разложила перед ними модные иллюстрации и журналы, объясняя, какие новшества приходят из Парижа, теперь, когда война окончена.
– Обратите внимание на V-образный вырез, такой parfait[14], можно выгодно показать décoletage[15] женщины, oui? И посмотрите, какая высокая талия и какая пышная юбка. Мне нужно будет снять мерки с мисс Донован… Жизель!
Симпатичная молоденькая девушка, которой было на вид лет семнадцать, впорхнула сквозь желтую шелковую занавеску.
– Да, мадам?
– Принесите еще иллюстраций для ее светлости. Мерси. – Она повернулась к Кендре. – Проследуйте за мной, мадемуазель.
Маленькая француженка провела Кендру через желтую занавеску. С другой стороны была комната, где пять девушек старательно шили платья вручную. В комнате было всего одно окно и большое количество масляных ламп. Кендра предполагала, что каждой швее в этом помещении понадобятся очки к сорока годам или же их просто вышвырнут с работы к тому времени.
Мадам Годе провела Кендру в комнату поменьше, которая была наполнена картонными образцами, манекенами без головы и отрезами материала, кое-как сложенными в углу. Она не стала тратить времени впустую и сразу же принялась расстегивать платье Кендры.
Кендра тоже решила не терять впустую время.
– Я слышала, что леди Довер была вашей клиенткой.
Пальцы француженки приостановились, но через пару секунд снова продолжили продевать пуговицы в петли.
– Oui. Такая трагедия.
– Какой она была?
Мадам Годе снова остановилась, но Кендра подумала, что нерешительность модистки на этот раз была вызвана не ее вопросом. Она сняла платье Кендры с плеч и, возможно, увидела шрамы, уродующие тело Кендры, подарок на память из двадцать первого века.
Но мадам Годе никак не прокомментировала эти старые раны. Спустя какое-то время она продолжила свое дело.
