Он просто делает жест рукой, и девушка исчезает. А я вовремя захлопываю открывшийся от искреннего изумления рот. Конечно… Это имя я помню со школы. Как же жестоко любит шутить судьба... Передо мной сидит ботаник, которого я изводил с особым остервенением, потому что он никак не хотел ломаться. Сейчас этот уверенный в себе юноша в дорогом костюме был мало похож на того хлипкого мальчика в больших роговых очках. Правда, глаза остались те же, почти белые. И сейчас они были полны затаенного преимущества и жесткости.
– Ну, здравствуй, Тимур, – пропел он и демонстративно принялся изучать мое резюме.
Я честно пытался справиться с эмоциями. Впервые за долгое время у меня дрожали руки, до хруста в суставах я впился в подлокотники.
– И на какую работу ты претендуешь с таким резюме? – он обратил все свое внимание ко мне. – Я бы даже не взял тебя протирать туалеты.
Конечно, нужно отыграться за все унижения, пусть и прошло много времени… Кто откажется? Я молчал. Что я мог сказать? Протирать туалеты? А что? Я бы согласился, лишь бы у меня была запись в трудовой и хоть какой-нибудь доход.
– Не удивительно, что ты успел срок отмотать. За что, интересно? – ирония и лед.
– За грабеж, – еле слышно сказал я.
– Что еще от тебя можно было ожидать? И как в тюрьме? Наверное, там ты не был таким храбрым? Издевались уже над тобой?
Забавно, такой всегда правильный мальчик, тоже хочет оставить отпечаток своей подошвы у меня на душе? Да, пожалуйста. Обидно, что он прав. От необходимости отвечать меня избавила та же секретарша:
– Владлен Викторович, вам пришел срочный факс из Нью-Йорка.
Юноша вздохнул, раздумывая. Похоже, поглумиться надо мной ему не дадут. Как печально для него, наверное. И как хорошо для меня. Честно говоря, я не думал, что услышу от него что-то подобное. В школе он мне слово сказать боялся, правда, не только мне, но и остальным, даже учителям. Как меняются люди…
– Хорошо, Катя, я буду через пять минут.
Вдруг он коварно улыбнулся:
– Я беру тебя.
– На работу? – тупо спросил я.
– Нет, на пляж, – учитывая, что сейчас осень, наверное, очень остроумно. – Да, идиот, тебе нужна работа?
Я проглотил «идиота» и кивнул. Не сомневаюсь, что это будет ошибкой, но у меня нет выбора. Работа стала для меня волшебным словом. Есть работа – есть статус. Есть работа – нет проблем. Наверное, Владлен будет меня изводить любыми доступными способами. Пусть. Мне все равно. Меня не сломали в тюрьме, а уж бывший ботан точно не сломает.
– Ты у нас будешь… – он задумался, чуть прикусил губу. – Оформим тебя как мастера чистоты, но выполнять ты будешь любые поручения.
Мастер чистоты – это уборщик? А нормально сказать нельзя? Скрывая улыбку, я кивнул. Да я сейчас на все согласен.
– Приступаешь завтра. Приходи к восьми утра.
Я не верил своим ушам. Вот это удача! Я был уверен, что Владлен скоро успокоится и отстанет от меня, я отработаю нужный срок, угроза тюрьмы исчезнет, и моя жизнь начнет налаживаться. Ради этого я готов стерпеть все.
Смерив меня долгим странным взглядом, юноша вышел. А я поспешил на встречу с куратором.
***
Секретарши за стойкой выдали мне список. В нем значилась трудовая, парочка ксерокопий, ну, в общем, все как обычно. Я глянул на часы, и мое сердце бешено забилось – начало двенадцатого. Сорвавшись с места, под удивленными взглядами девушек, я бросился к лифту, а из него выбежал на улицу на первом этаже и бежал целых три квартала.
Перед дверью в здание полиции я согнулся и попытался отдышаться. В боку жутко кололо, сердце отдавалось в ушах, а спина взмокла. Больше медлить нельзя, нужно спешить. Опустив голову, я быстро прошел по узким коридорам и коротко постучал в нужный кабинет. Раздалось приглушенное «войдите», я глотнул воздуха, и сдержанно прошел в комнату.
Карл Петрович не являлся самым приятным человеком на земле. Если откровенно, то он был безобразно толст, лыс и, конечно, особый шарм ему придавали крошечные глазки-бусинки. Он постоянно потел, от него жутко воняло несвежим и каким-то старьем. Ко всему прочему он был язвительным и желчным человеком. Как я подозреваю садистом, потому что ему нравилось доводить всех. Своими глазами я видел, как мужик под два метра ростом и столько же вширь, вышел от него, рыдая как ребенок. Сейчас от этого мерзкого человека зависела моя жизнь. Только он мог решить, остаюсь я на свободе или нет.
– Карл Петрович, здравствуйте, – затараторил я. Какой осел назвал его так? Он такой же «Карл», как я «Сильвестр». – Простите за опоздание, но у меня была веская причина – я был на собеседовании, и меня взяли на работу.
Маленькие глазки окинули меня изучающим взором, он почесал ручкой лысину и указал на стул перед собой. Я сел, услышав жалобный скрип. Казенная мебель всегда такая хлипкая.
– Значит, на работу взяли? – Карл Петрович погрыз и без того обглоданный кончик ручки. – Хм. А я уже хотел тебя обратно отправить.
Надеюсь, он не заметил, как я побледнел. Вздохнув, говорю, стараясь быть как можно более любезным:
– Что вы, я очень ценю тот шанс, что дало мне государство и вы, я стараюсь исправиться.
