К вечеру я закончил. Продрог от прохладного воздуха, голова нещадно болела, и меня начало подташнивать. Гребаный растворитель. Распрямившись и потянувшись, я подошел к окну, глотнуть свежего воздуха. Какой прекрасный вид… Город переливался огнями. Я видел дороги, подсвеченные тусклым желтым светом фонарей, скопление машин на них, рекламу на крышах зданий, людей, сидящих в теплых кафешках за толстым стеклом. Они жили полной жизнью. А я? Ничего не имею, судим. Человек без детства, со сломанной жизнью. У меня, если задуматься, никогда не было близкого человека. Родителей я и не знал никогда толком. Они всегда забывали, когда у меня день рождения. Было много подружек, трах на один раз, иногда на два. Сейчас я понял, что все в жизни возвращается. Моя жестокость в школе по отношению к другим вернулась ко мне. Я думал, что тюрьмой все ограничится, я забуду пережитое, но нет. Мне приходится расплачиваться и сейчас. Что ж, у меня нет других вариантов.
***
Это отравление. Меня всю ночь полоскало, мой ужин оказался через два часа в унитазе. И вообще, это чудесное изобретение человечества стало моим другом. Жалко только, нас разлучали периодически мои соседи по коммуналке, которые не спали по ночам, квасили, пели песни и играли в шашки. Я пересчитал свои деньги. Оставалось ужасно мало. До зарплаты далеко, а нужно еще питаться и ездить на работу. Предположим, я смогу пару раз сходить пешком, сэкономлю рублей сто. Тогда я смогу купить себе лекарство. Одевшись потеплей, я направился в круглосуточную аптеку. На улице гулял ветер, сметая пожелтевшие листья в кучу. Очень по-осеннему. Меня то и дело прошибал пот, я чувствовал рвотные позывы, но мой желудок был пуст. Доковыляв до аптеки, я разбудил фармацевта и попросил что-нибудь от отравления.
– Вот, – она швырнула передо мной коробочку с красной надписью, глубоко зевая. – Двести тридцать.
– А подешевле ничего нет?
– А раньше сказать было нельзя?
Недовольная женщина скрылась под прилавком и достала оттуда пару пакетиков:
– Вот, разведешь в стакане воды, по пятнадцать рублей пакетик.
Рассчитавшись, я медленно побрел обратно. Где-то позади меня раздались какие-то крики, смех. Я нырнул за дерево и буквально слился с ним. Мимо прошла компания молодежи. М-да, а были времена, когда люди прятались, завидев меня. Стараясь держаться темноты, я вернулся домой, выпил лекарство и лег на кровать. За стеной ругались, но было такое ощущение, что у меня в комнате. Накрывшись подушкой с головой, я попытался уснуть. Приблизительно через час мне это удалось.
***
Меня разбудил будильник. Желудок крутило, и болела голова. Зато тошнить перестало. Я выпил еще один пакетик с лекарством, умылся и привел в порядок взъерошенные волосы. Пора работать. Я прикинул смогу ли пешком дойти и решил, что сегодня нет. Ехал в душном автобусе, переполненном и еле двигающемся. Едва не опоздал, влетел, когда на часах было без пяти. Поднялся, злорадно не поздоровался с секретаршами, кинулся переодеваться. Тут меня и скрутило, еле добежал до туалета. Меня выворачивало минут десять, хорошо так, от души. Так как я ничего не ел со вчерашнего дня, то было очень больно. Желудочный сок горчил во рту, драл горло. Мой лоб покрылся холодной испариной, я сам чувствовал себя так погано, что еле держался в вертикальном положении. На дрожащих ногах я вышел из туалетной кабинки и увидел Владлена, вытирающего руки. Черт… Наверняка, он все слышал… Черт… Еще подумает хрен знает что… Я заболел в третий день работы. Нет, он не должен знать.
– Я… я… просто немного простудился, кишечный грипп, – зачем-то соврал я, глядя на него почти с мольбой. – Но все хорошо, это не заразно.
Он смотрел на меня как на идиота, а затем медленно спросил:
– Мне обязательно это знать?
Вот уж я действительно идиот. Ему-то какая разница. С чего я взял, что он вообще что-то подумает. Да, ему плевать. Демонстративно швырнув полотенце на пол, юноша вышел, я быстро поднял его, а затем снова кинулся в кабинку.
***
День прошел незаметно. Когда я был занят работой, то симптомы ощущались не так остро. Сегодня я всего лишь отдраил весь пол, отполировал стойку секретарш, вытер пыль во всех кабинетах (а их без малого двадцать штук), каждые несколько часов прибирал в туалете. Интересно, слабо приподнять стульчак?
В обеденный перерыв меня вызвала Джема. Женщина сидела за своим столом и жевала бутерброд, а перед ней стояла тарелка с еще десятком таких же. Мне бы этой еды на день хватило.
– Сядь, – она указала на стул перед собой. Закончила с бутербродом, отпила чаю из чашки-ведра, лишь потом посмотрела на меня, – что вчера случилось?
– Просто…
Она подняла руку, чтобы я замолчал. Я и замолчал.
– Ты тут третий день, а уже такое…
– Я не виноват… – не сдержался я. Она укоризненно на меня посмотрела:
– Еще раз перебьешь - выгоню. Так вот, в том-то и дело, что безопасники не могут доказать ничью вину. Если бы ты сделал это вечером, то краска бы высохла, а с утра ты не подходил к кабинету.
