Домой я вернулся к двенадцати вечера, еле передвигая ноги. Я завалился на кровать, прямо в одежде, у меня не было сил, чтобы раздеваться. Весь день я бегал, как заяц в период размножения. Таинственным образом там, где проходил Владлен, все разливалось, пачкалось и ломалось. А исправлять все это приходилось мне. Я раз десять вытирал с пола пролитый чай или кофе, каждый час заходил в туалет, потому что кое-кто увидел пятнышко от воды на блестящем кране. Если я не бегал, то мыл полы в коридоре, кое-кто решил, что они грязные, хотя по ним спокойно можно было ходить в белых носках. У меня не было времени ни на перекур, ни даже на обед. У всех нормальных людей рабочий день кончился в шесть вечера, а я проторчал до одиннадцати, потому что ждал, когда кое-кто соизволит отправиться домой, чтобы убрать в его кабинете.
Абсолютно разбитый, как после длительной тренировки, я стянул ботинки, закрутился в одеяло и уснул, думая, что все равно не сдамся.
***
На следующее утро я даже пришел пораньше, протер, как следует все в туалете, помыл полы в холле перед появлением сотрудников. Вика и Катя уже были на своем рабочем месте, но даже не соизволили обратить на меня хоть какое-то внимание. Бросили только, что нужно поменять бутыль с водой в кулере. Зато стоило войти Владлену, благоухающему дорогой туалетной водой, секретарши расцвели, заулыбались. Юноша подмигнул им, и они совершенно растаяли. При виде меня, в глазах Владлена появилось что-то нехорошее. Перекинув из одной руки в другую свой кожаный портфель, юноша прошел в свой кабинет. Как я и думал, через минуту меня попросили к нему. Войдя, я, мягко сказать, охренел. Весь кабинет был заляпан чем-то серым.
– Это что? – чеканя слова, спросил юноша, уперев руки в бока. – Я, значит, тебе одолжение сделал, взял тебя на работу с судимостью, и вот твоя благодарность? Чем ты испачкал мой кабинет?
Я не нашелся, что ответить. Лишь с ужасом глядел на испачканные стены, мебель… Что же это такое? Чем так можно? Проведя по полу пальцем, я приблизил его к глазам – краска. А, вообще, замечательный спектакль, Владлен. Вот уже за моей спиной толпятся сотрудники.
– Извините, Владлен Викторович, я не представляю, что произошло. Могу вас заверить, что я не имею к этому отношения. Я все уберу.
– Уберешь, конечно. А мне что делать, пока ты будешь тут копаться?
– Владлен Викторович, вы можете занять конференц-зал, – пропищала из-за моего плеча Вика. Или Катя. Хрен их разберет, близняшки, блин.
Нахмурившись, сохраняя вид поруганного достоинства, юноша гордо прошествовал в конференц-зал. Вика кинулась за ним, а Катя схватила его ноутбук. Я кинулся убирать. Краска отходила плохо, пришлось воспользоваться растворителем, от его едкого запаха голова разболелась уже через полчаса, но я стойко продолжал работу. Где-то через час появился Владлен, остановился прямо надо мной и закричал:
– Придурок, тут же рыбки! Чем так воняет?
Я бросился к окну, а он к своему аквариуму. Ворвался свежий осенний воздух, смел все документы со стола.
– Идиот! – воскликнул он и стал собирать листы бумаги, попадающие в краску. – Ты хоть знаешь, что тут такое!
Мне ничего не оставалось, как нагнуться и помогать ему. За документы было стыдно. Это я дал маху. Наверняка, там что-то жутко важное, вон он как затрясся. А вообще я уже и так подставился, что меня запросто можно уволить по статье, никогда и не докажу, что это всё не я сделал. Задумавшись о своей нелегкой доле, я подскользнулся и шлепнулся на пятую точку, моя попытка подняться привела лишь к тому, что я полностью растянулся на полу, от души приложившись затылком. Влад смотрел на меня расширившимися глазами сверху вниз и, клянусь, в них плясали смешинки.
– Ну, ты и ненормальный. Погорячился я, что взял тебя на работу.
– Я все уберу…
– Себя убери, – отмахнулся юноша, собрал в охапку документы и вышел.
***
Как можно было так аккуратно испачкать весь кабинет, чтобы ни капли не попало на рабочий стол? Этим вопросом я задавался, пока оттирал краску, на протяжении всего дня. Окно пришлось оставить открытым, как и дверь, каждый из сотрудников считал своим долгом постоять у дверей, поцокать, попричитать, как же не повезло их заму. Меня они считали врагом номер один. Не понимаю почему, я же ничего не сделал. Доказательств нет. Ну и что, что я последний уходил? Да кого это волнует. Есть презумпция невиновности, в конце-то концов. Только я прекрасно знал, что в нашей стране ее нет. Это я узнал еще много лет назад.
Владлен не появлялся. Периодически присылал секретарш за чем-нибудь вроде любимой ручки, и они в своих замшевых черных туфельках на высоких каблуках шли по залитому полу. Плакали, но шли. Брали потом у меня растворитель, смывали краску с ног. Вот же любовь к боссу…
