– Дай денег.
– Но, их нет.
– Дай денег! – голос зазвучал громче.
– У нее нет денег! – не выдержала Пенелопа.
– Не вмешивайся, чертовка, Сара дай денег, мне нужно заплатить кривому Сому, отыграюсь – отдам.
Может он когда-то и отыгрывался, но эти деньги никогда не получала его жена. Сара вышла из комнаты, дрожащими руками открыла какую-то дверцу, потом медленно принесла ему их:
– Это наши последние деньги на еду.
Он спокойно забрал деньги и скрылся за дверью. Пенелопа вспылила.
– Как ты можешь терпеть этого повесу, это обуза на твоей шее, что он может, пусть идет работать?
– Пенелопа, милая, он исправится, просто у него сейчас трудный период.
– Ага, а когда у него был не трудный период? Сколько он еще будет высасывать из тебя деньги? Ты еле стоишь на ногах, а тебе нужно выполнять все работу по дому, а потом по ночам шить платья. Сара одумайся, твои дети голодают, пока этот неудачник спускает так тяжело заработанные тобою пенсы и шиллинги со своими грязными дружками.
Сара потупила глаза, где-то глубоко в душе она знала, что это правда, но ее преданное сердце отказывалось в это поверить. Она любила Мориса, она защищала его перед собственным здравым смыслом, она терпела и жертвовала во имя любви – слепой и глупой привязанности к человеку, не заслуживающего это. Пенелопа бесилась – такая безропотность ее подруги по отношению к падшему человеку, который должен целовать ей ноги, за все-то добро, что она делала для него.
Но, больше всего ей больно было наблюдать физические лишения, видеть как Сара и Дороти перебиваются одной миской жидкого супа, а ее малыш постоянно голоден из-за пустого молока матери. Жаль, что она еще не получала жалование, но если ей перепадал хоть пенни, она несла чтобы купить еды. Тот завтрак, что готовила Сара для нее, это входило в оплату, наша героиня съедала лишь наполовину, чтобы немного накормить Дороти. Девочка казалась очень хилой, она не могла подолгу двигаться и падала от усталости, как и ее мать. И лишь немного припухшие веки Сары свидетельствовали о тех муках, что она переживала.
ГЛАВА 6.Тяготы семейной жизни.
Вот уже воздали должное январю и февраль, предвещающий приход весны, приволок за собой дожди и ветреную погоду. А Пенелопа ощутила, что ее обувь не выдерживает такой новой жизни, и расползается. Да и одежда не предназначалась для столь продолжительных прогулок на воздухе. Зимой она частенько куталась в старую шаль Милен, но бывало, мороз донимал ее. Доктор Кроссел замечал все это, когда девушка стучала зубами и вода в ботинках хлюпала при ходьбе. Наконец он не выдержал и, руководствуясь чувством долга, проявил щедрость:
– Вижу, как вы плохо подготовлены для такой работы. Я решил дать вам жалование за полгода, хотя и проработали всего пять месяцев. Но я боюсь, что скоро вы простудитесь и мне придется лечить еще и вас.
Он посоветовал купить более прочные ткани и сшить одежду пригодную для дальних прогулок. Еще прикупить несколько пар хорошей обуви, пусть это будут даже сапоги, но чтобы они защищали ноги от непогоды. Когда Пенелопа брала у него деньги, то собиралась сделать, то, что он ей рекомендовал.
Она шла с мыслью, что скоро ее пухнущие от холода ножки наконец-то обуются в теплые, надежные ботинки. А тело укутается в добротное, шерстяное платье. Девушка решила забежать к Саре и взять ее с собой, чтобы та посоветовала выбрать ей самую лучшую ткань. Когда она вошла, чтобы сообщить радостную новость, то заметила, как Дороти грызет краюшку хлеба, завалявшегося еще с прошлого месяца. Сара разломила картофель и съела лишь половину. А в люльке лежал голодный Джозеф и звал к себе мать. На Пенелопу Дороти посмотрела отнюдь не детским жалобным взглядом, сухарь резал ей нёбо и зубы болели, но она была очень голодна.
Вчера Сара забрала обещанные деньги, но ее муж снова проигрался и потребовал все и даже больше. Она пыталась объяснить, что им не на что купить еды, но он сказал, что если не вернет долг, его убьют. Пока богатым дамам не требовались ее скромные услуги швеи, зимний сезон как раз был в разгаре, а все надежды сводились к скорой уплате ежегодного платежа ее квартиросъемщиками. Но это будет через месяц. А еще же надо заплатить положенные налоги.
Девушка прикрыла дверь и, молча, вышла на улицу. Сам вид Дороти, грызущей заплесневелый сухарь, впился ей в душу, будто та боль была ее болью. За последние месяцы она полюбила этих детей, как своих.
Она прошлась по нескольким еще открытым лавкам и прикупила еды. Сегодня вечером они хорошо поужинают. Благо, что Милен была в хороших отношениях с лавочниками и поэтому ее подруге оказывали некоторое расположение и открывали свои каморы даже поздно вечером. Ужин был великолепен, хотя Сара долго упиралась, но малышка Дороти так сильно прижимала свой урчащий животик, чтобы он не болел – мать сдалась. Она обещала вернуть Пенни все деньги или вычесть их из платы. Но сейчас это было не так важно.
