– Благодаря своему уму, но в основном меня спасло мое не очень завидное положение, попался женишок побогаче, в те времена их называли денди. Моя предполагаемая невеста перестала интересоваться бедным доктором и увлеклась щеголем.
– Мистер Кроссел – вы чудовище.
– Нет, я не хочу приносить свою жизнь в жертву ради человека, к которому не испытываю любви, да и толком его не знаю.
– Но мужчина всегда имеет пути к отступлению, ведь даже разрешается аннулировать брак и тогда его репутация не пострадает, а вот бывшая жена будет предана анафеме и потеряна в лице общества.
Доктор Кроссел внезапно остановился, казалось, прирос к месту, как дерево. Его глаза сверкали в гневе. Он выплеснул свое негодование уже на повышенных тонах:
– Ну, уж нет! Я не губитель невинных душ и если вы меня считаете таким, то это только ваше туманное суждение, не подкрепленное ни толикой правды! – вся его расположенность к своей спутнице улетучилась, он небрежно стряхнул ее руку со своей и прогнал на некоторое расстояние, которое она должна была сохранять до конца путешествия.
Спустя час или два, наша героиня и вовсе пожалела, что подлила масла в этот жаркий разговор, и искренне признала свою ошибку, только вот слова уже не заберешь назад, день был испорчен и вычеркнут из списка удачных; мистер Кроссел ограничился ролью требовательного хозяина, раздавая указания, но не проявляя никакого дружелюбия.
После утомительных дневных часов, когда доктор добровольно отпускал свою помощницу, и у него не оставалось поручений для служанки, Пенелопа любила посидеть с Милен в такие минуты. Попить кофе, поболтать о жизни, посплетничать. Старушка, несмотря на свой преклонный возраст, была заядлой сплетницей, все вести нечаянно пророненные пациентами, она любила разложить по полкам со своей наперсницей.
Пенелопа любила ее за мягкость, отзывчивость, прямоту и бескорыстность. Она всегда считала, что старушки о том и думают, как бы покряхтеть или пожаловаться на ломоту в костях. Но, ее добродушная Милен была довольно энергичной женщиной, правда немного трусихой, она все же побаивалась доктора. Хотя, если надо было сражаться за предоставленный выходной – она стояла до конца.
“И что я буду делать, если Милен не сможет работать?” – думала Пенелопа: “Тогда придется нанять другую служанку, но это будет не Милен. Да и доктор привык к ней, уже много лет она работает наравне с ним”. Она говорила, что нанялась к Кросселу, как только он открыл клинику, и ей повезло, что многие родственники жили неподалеку. Хотя, она побаивалась вначале, что доктор уедет в далекие колонии и заберет ее с собой. Старушка молила всех святых, о том, чтобы тот остался в этом городе и они услышали ее, удержали ее патрона на одном месте.
Жизнь Милен была насыщена тягостными событиями. Неудавшийся счастливый брак: рано овдовев и оставшись с пятью маленькими детьми, она вынуждена была идти работать служанкой, где ей приходилось тяжело. Правда в живых осталась лишь средняя дочь, которой пришлось взять под опеку троих осиротевших племянников. Милен посылала ей практически все свои деньги, откладывая на будущее копейки. Так протекала ее трудная жизнь, но она не сломала старушку – она ее закалила. Пенелопа же была для нее одновременно и дочкой, и госпожой. Она почтительно с ней общалась, но жалела как дитя. Может быть, та напоминала ей ее младшую дочь – Сэди, которая скончалась так трагически, выполняя самую черновую работу – упала с чердака и разбилась. Да и Сару она поддерживала, хотя миссис Макдуол очень уж самостоятельная женщина, и Милен не выпадало столь частых случаев поучить ее жизни, но зато Пенелопу приходилось обучать многим вещам.
Одно она, конечно, делала для Сары постоянно – помогала ее детям появиться на свет. И теперь подошел такой момент, когда она была срочно призвана к постели роженицы, дабы помочь появиться на свет маленькому человечку. Пенелопа тоже присутствовала там, это были в ее жизни первые роды, доктор Кроссел не помогал женщинам рожать, это делали опытные повитухи, в их числе была Милен.
Она браво руководила всей процедурой. Горячая вода, свежие полотенца и простыни уже лежали перед ней. Пенелопа и миссис Гронит только выполняли ее приказания. Итак, на свет появился кроха, которого Сара окрестила Джозефом. Первый крик ребенка обозначал, что он родился живым и его тяжелый путь из лона матери в большой мир окончен, а тогда и Сара с облегчением припала к подушке – она пережила эти роды нормально.
Пенелопа плакала, как только увидела тот маленький розовый комочек, который подымал на уши весь дом. Квартиранты Сары – миссис Кофью жаловалась, что от плача у нее ноет зуб; старуха Скрин ворчала. Они не были столь доброжелательными людьми. Их жизни были сломаны смертью близких и внезапным разорением.
