Однажды Пенелопа узнала от Милен, что семейство Кофью в прошлом было очень богатым и знатным. Но мистер Кофью занялся сомнительными делами, его арестовали, имущество конфисковали не оставив даже пустого дома. Сын скрылся заграницу, дабы и его не поймали, и с тех пор не подавал никаких вестей. И теперь все, кто имел хоть крошечное состояние, заслуживали презрения со стороны миссис Кофью. Ее дочь Линда превратилась в старую деву, у нее не было приданного. Они занимались перепродажей старых вещей (чаще ворованных) и так держались на плаву.
Старуха Скрин – истинная ростовщица. Она пережила войну с Наполеоном. Правда ее муж так и не вернулся оттуда и двое сыновей тоже. Она работала в госпитале и видела смерти своих близких. После – навсегда укрылась от мира: продала дом, приобрела земли, сдавала их в аренду и получала чистые проценты. Давала в долг, но изымала намного больше. Копила свои богатства, только вот для кого неизвестно.
Дом Сары располагался в относительно бедном районе города, это была рабочая часть Летмонда, хотя красивые особняки можно было увидеть с чердака. Там жили влиятельные люди, одна семья очень родовита, другие разбогатели, будучи удачливыми коммерсантами или промышленниками.
Мистер Кроссел посещал такие семьи один, никогда не брал с собой Пенелопу, хотя ей всегда хотелось взглянуть на Торх-Маул. Милен рассказывала, что это была самая красивейшая усадьба в городе. Особенно внушительным казалось количество картин и коллекция изысканных старинных вещей. Наверное, этот дом походил больше на музей, но он был устроен как средневековый замок со смотровой башней и часовней, укреплениями и застенками.
– Они даже дали поручение знаменитому архитектору, чтобы беседку выстроить в виде акрополя. Правда, не из мрамора, а из дерева, но назвали ее так гордо – храм Афины. К беседке примыкают четыре арки, обвитые виноградом и шиповником. И когда на фоне выкрашенных в белый цвет колон и зеленого бархата листьев виноградника, распускаются нежно-розовые бутоны, нет проходу от гостей в Торх-Мауле.
– О, Милен, как же красиво ты расписываешь местные пейзажи!
– Это доктор так рассказывал.
– Мистер Кроссел столь высоко ценит красоту природы? – Пенелопа искренне удивилась, и весь день была под впечатлением от услышанной новости. Правда, доктора ей так и не удалось расспросить, ибо из-за своего нежелания он очень сухо описал посещаемые особняки и зачастую останавливался на неинтересных подробностях, например, сколько поголовья скота паслось на ближайших лугах, нежели о картинах, висевших на лестнице или в большом зале. Когда они с матерью посещали Лондон, бывало, их приглашали в красивые особняки, но это случалось очень не часто, не такое уж семейство Эсмондхэйл и родовитое.
Первые дни, имея хоть одну свободную минутку, Пенелопа отправлялась к Саре и ее малышу. Она еще не умела правильно держать ребенка, боялась раздавить его или упустить, но когда добрая мама вложила своего кроху в ее объятия, наша героиня почувствовала легкую дрожь и небывалую привязанность к малышу. Эти беспечно барахтающиеся ручонки, глазки, едва различавшие свет и носик, глубоко вдыхающий весь воздух, чтобы почувствовать запах матери – сколько же очарования скрыто в этом. Девушка даже грезила, что она вот такая же молодая мать, прижимает своего кроху к груди. И когда малыш усыпал в ее объятиях, она нежно гладила его головку своих пальцем и слезы невольно лились ручьем. Ей хотелось его целовать, щупать розовое тельце и ласкать бархатную кожу.
Сара была очень ослаблена, она в последние месяцы мало отдыхала, и теперь это сказалось на ее здоровье. Но даже в таком состоянии, вся робота по дому выполнялась. Ей нужно было готовить еду для семьи, заботиться о Дороти и зарабатывать деньги. Мистер Макдуол – семейный тиран – как прозвала его Пенелопа, в последнее время вообще стал пропащей душой, он не заботился о своей семье, лишь причинял многим неудобства. Когда она родила ребенка, он даже не соизволил на него взглянуть, зато ругался из своей берлоги очень громко. Своими приходами он не раз будил малыша, и даже девочка дрожала в своей кроватке. Пенелопа не могла понять, как Сара сносила такое наплевательское отношение мужа, будь ее воля, она бы выгнала его, как бродячую собаку и навеки заперла перед ним дверь. Но, миссис Макдуол, казалось, и вовсе не обижалась на него, на самом деле эта женщина, молча, проглатывала обиды, но только чтобы никто не видел этого.
Однажды вечером Пенелопа нянчилась с малышом, а Сара мыла кудрявую голову дочери. Было тихо и уютно. Малыш играл своими ручками с волосами Пенни, она была весела, казалось, каждое его прикосновение щекотало все ее существо.
Вдруг послышался громкий стук. Вошел Морис, как всегда пьяный, грязный и растрепанный. Он уставился на жену воспаленными глазами:
– Дай денег! – так он поздоровался
– Милый, у меня нет сейчас денег.
– Дай денег, мне нужно двадцать шиллингов.
– Так много, у меня их нет, одна из моих заказчиц должна мне отдать за платье, но я хотела купить Дороти новые ботинки и Джозефу кое-что из одежды….
