И вот, заняв высокий пост, Горбачев должен был осознать, почувствовать, что не по Сеньке шапка, что к своему несчастью, а еще больше к несчастью страны, он лишен необходимых для руководителя такого уровня данных. Характер, который в житейском обиходе обыкновенно называется неприятным, складывался из невежливости и фальши. Разве можно его было назвать приятным, если он вечно перебивал собеседника, часто обращался даже к более старшим товарищам бесцеремонно на «ты», рычаги и нити управления государством постоянно терял.
Но он этого не чувствовал — токовал, как глухарь, не замечая ничего в округе, кроме жажды власти.
О, эти властолюбцы!
И действительно, чаще к власти приходят те, кто не обладает устойчивыми принципами и готов их поменять на кресло, меняя ориентацию в зависимости от ситуации.
С другой стороны, как писала газета «Советская Россия» в номере от 3 августа 1996 года,
Перестройку он начал с кадров. За два года Горбачев сменил 60 % секретарей обкомов и райкомов. Он замахнулся и на руководителей стран-участниц Варшавского договора, считая их креатурой Брежнева. Те встали в оппозицию к главному «перестройщику», неодобрительно отзываясь о новом советском Генсеке. Холуйствовать слабовольному и мстительному россиянину они не желали.
В данном случае уместно вспомнить слова французского писателя Николы Себастьяна Шамфора:
Среди архитекторов «перестройки» были и такие типы, их имена у народа на слуху.
После атаки на лидеров соцстран социалистический лагерь заколебался, что привело к ликвидации ГДР. А потом смена власти покатилась по принципу домино и в других странах. Заволновались советские республики.
Это были уже не цветочки, а ягодки правления кичливого кремлевского сидельца, которого окрестили «первым немцем» в Германии за сдачу советского авторитета и продажу за бесценок всего того, что страна Советов (а если без пафоса — ее народ, простые труженики и налогоплательщики) вложила в инфраструктуру ГСВГ.
Горбачев и ему подобные доморощенные коллаборационисты захотели перелицевать историю, переименовать отечество. В связи с этим приведу слова А.С. Пушкина из письма П.Я. Чаадаеву от 19 октября 1836 года:
Историю никому не дано изменить, она есть такая, как была, хоть бей ее, хоть бичуй, хоть издевайся садистски над ней — она есть или ее нет.
Проследим этапы горбачевского хозяйствования. Результаты антиалкогольной горбачевской кампании я видел лично в Крыму, когда бульдозером срывали ценнейшие сорта винограда. Тяжело было смотреть на это варварство, которое, по сути, являлось преступлением.
Потом партийные бонзы заговорили о горбачевской новации — ускорении в экономике. Но что это такое, народ так и не понял и не почувствовал. Хотя мог, но для этого надо было много работать и совсем не обязательно много и непонятно говорить.
Горбачев же больше разглагольствовал, нередко говоря неправду своему народу из-за трусости и ради сохранения своего места на троне, а также заискивая перед Западом и той же Польшей. Это касалось кровавых событий в Степанакерте, Вильнюсе, Тбилиси и т. д.
Так уж в жизни получается, что те, кто способен лгать, обычно о других думают хуже, чем о себе. Несмотря на пролитую в стране кровь, неразбериху в экономике, социальные проблемы, надвигающееся банкротство государства — он получает Нобелевскую премию.
По заказу одного из американских издательств Горбачеву пишут книгу «Перестройка и новое мышление» с тиражом более 2 млн экземпляров. Она распространялась почти в 100 странах мира. Гонорары — это тоже оплата противника за разрушение страны.
За что его так оценил Запад? На этот вопрос должны со временем правдиво ответить историки.
