– Ну, например, если ты хочешь только от меня освободиться, то есть способ: рассказать о нас Тою, – в его глазах снова промелькнуло озорство. – Если уж он убил Ника только за вероятность ваших отношений, то я в его глазах смерти заслужил куда больше.
Я не отводила взгляда, с интересом погружаясь в этот провокационный разговор:
– А откуда вам знать, сэр, что я не планирую именно это? Возможно, я только жду новой встречи с Тоем, чтобы в красках ему расписать хотя бы то, что произошло здесь сегодня?
– Если ты так поступишь, вот тогда и станет ясно твое настоящее отношение. До тех пор все твои слова остаются только словами.
– Вы снова доводите до абсурда. А если я так поступить не захочу, то что? Это будет признанием какой-нибудь невероятной влюбленности с моей стороны? Да неужели! А может, я просто не хочу становиться убийцей, даже потенциальной? Такому приятному человеку, как вы, такой мотив и в голову не приходил, верно? И есть другой способ от вас избавиться – уволиться.
Он сощурился. Показалось, что ему перестал нравиться наш диалог. И ответил он после размышления:
– Да, этот пункт я не упомянул. Но нельзя сказать, что его не рассматривал. Я помню, что именно его ты и назвала Тою. И это… немного беспокоит.
– Беспокоит? – я усмешкой вскинула брови.
– Ага, – он снова улыбнулся. – Психоз и навязчивое состояние, помнишь? Но уходить из системы только из-за меня – глупо.
– Так для меня вся система ограничилась вами! Я не буду преувеличивать свои страдания и говорить, что здесь вы меня подвергаете невыносимым пыткам. Нет. Вы делаете мне приятно. И это вполне можно выносить ровно до того момента, пока вы не начинаете копаться в моей душе.
Его взгляд снова изменился – и этого нового выражения я еще не видела, не знала, что оно означает.
– Ината, ты хочешь сходить в туалет и принять ванну?
– Что? – я не поняла резкой смены темы.
– Ты все слышала. У тебя полчаса.
– А что будет потом?
– Потом мы поужинаем.
У меня от его темнеющих глаз по спине побежал мороз, да и ласки прекратились – я только в их отсутствие поняла, как сильно они успокаивали и делали приятно. Мой голос чуть дрогнул, но я все же произнесла еще вопрос:
– А потом?
– Потом мы поднимемся на второй этаж. И оттуда ты не выйдешь, пока у меня на руках не будет нового заявления об авансе. Я определенно не собираюсь портить себе спокойный сон тем, что ты в конце любого месяца сможешь испариться. Я подпишу твою заявку на аванс, обещаю.
– Аванс?! – я попыталась присесть, но он надавил мне на плечо, укладывая обратно.
– Да. Ты ведь пришла зарабатывать деньги на лечение отцу. Уж поверь, полугодовой аванс на пятом уровне покроет все расходы, включая годы реабилитации и обучение, если ты вообще захочешь потом получать профессию. Но ведь ты и сама об этом догадывалась?
Теперь я расшифровала подтекст в этом новом выражении лица, его можно было назвать хищным: сосредоточенным, ожидающим, немного агрессивным и без капли веселья, устремленным в одну точку.
– Сэр, – я зашептала, – вы хотите заставить меня… Вы хотите привязать меня к этому месту еще на шесть месяцев? Но разве подобное не запрещено?
– Какие могут быть запреты, если ты сама напишешь такое заявление? – теперь он еще и улыбнулся, и эта улыбка тоже была хищной.
– Но я не хочу! Я собираюсь оставить себе этот способ освободиться, если перестану морально выдерживать!
– Если ты перестанешь морально выдерживать, то у тебя все еще останется Той, – совсем уж сухо произнес Кинред, наклонился, прикусил мне нижнюю губу и повторил на грани слышимости: – Твои полчаса уже идут.
Я убежала в ванную сразу, как только он меня отпустил. Ему удалось меня испугать, и уж если он даже в обычном состоянии склонен давить, то что же будет, когда он открыто обещает давить? Не раздавит ли случайно? С другой стороны до смерти он меня явно не доведет – следовательно, нужно просто продержаться какое-то время. Но почему же не доведет, ведь Ника списали так запросто… Нет, он не будет меня пытать, не станет бить током и вырывать мне крюками ребра – он будет меня трахать. В его взгляде уже было это сосущее ожидание. Он будет это делать снова и снова, пока я не сдамся, или пока его невроз хоть немного не утихнет.
Какое гадкое, вяжущее чувство – смесь парализующего страха… и совсем немного предвкушения. Кинред прав в одном: моя сексуальная сторона не против всех его сдвигов. Как жаль, что в человеке есть не только физиология и похоть – насколько же жизнь стала бы проще.
За время передышки я взяла себя в руки, успокоилась и сориентировалась с дальнейшими действиями. Завернулась только в полотенце, а после того, как директор перепрограммировал ошейник, расширив его зону действия и на второй этаж, я отправилась туда первой. Осмотрелась, удивляясь все сильнее: здесь не было кровати, но покрытие пола мягкое, пружинистое, а повсюду лежат подушки разной величины.
Я обернулась к мужчине и спросила с удивлением:
– Вы так спите, сэр? На полу?
– А в чем проблема? – он следовал за мной, неся в руке бутылку своего любимого алкогольного напитка. – Очень комфортно, попробуй.
