– Пап, у тебя же есть его номер – набери, пожалуйста. Скажи… скажи, что мне нужно с ним поговорить. Я займу пять минут его времени! Нет, не поговорить – нужно его увидеть. На пять минут.
Отец мгновенно поник, погружаясь в какие-то свои выводы. И голос его сильно изменился:
– Он предложил тебе содержание? Ината, мы и раньше справлялись, а уж теперь точно справимся.
– Нет, пап, – я чувствовала себя все увереннее. – Чуть позже объясню. Но разве я тебе хоть раз в жизни давала повод за меня краснеть?
Папа подумал и решительно кивнул – в меня он верил даже больше, чем в совпадения. Нажал на аудиослайдере кнопку быстрого вызова, но явно не придумал, с чего начать:
– Э-э… Мистер Кинред, прошу прощения, что отвлекаю! Я ведь вашу машину сейчас видел на Третьей Центральной?
В салоне было тихо, потому я слышала ответ его визави:
– Да, мою.
– Э-э… Тут моя дочка… Представляете, вы, оказывается, с моей дочкой случайно встретились… и она сейчас…
Голос прозвучал громче:
– Дай ей слайдер.
Я прижала девайс к уху, снова ощущая, как сердце заполняет сначала желудок, а потом все нутро, и стучит там, долбится от волнения.
– Ината?
– Даррен, я хочу встретиться. Пять минут.
Он будто бы тоже куда-то спешил, говорил все быстрее:
– У меня? Твой отец знает адрес.
– Нет. Шестнадцатый парк, центральная аллея. На пять минут.
– Уже поворачиваю. Не сорвись, Ината, только не сорвись…
Отец ни о чем не спрашивал, только поглядывал искоса на меня. Я обязательно ему все объясню – когда самой себе смогу объяснить, что сейчас происходит. Но по сухим, коротким ответам Даррена было ясно, что он ничуть не удивлен. О совпадении не идет и речи. Я выскочила из машины возле входа в парк и попросила отца меня не ждать. Кажется, сегодня он проявил чудеса тактичности и силы воли, поскольку снова только молча кивнул. Надеюсь, я оправдаю его веру в меня.
В последнем все же были сомнения. Даррену добираться сюда дальше, потому я несколько минут сходила с ума в ожидании. Зачем я его вызвала? Какой вопрос задам? А может, я плюну на все и просто соглашусь сходить с ним на одно-единственное свидание? Или все же осмелюсь задать вопрос в лоб, почему он разыскал именно меня? Или почему он нанял на работу именно моего отца? И в какой последовательности происходили эти события.
Даррен теперь не спешил, хотя шел ко мне уверенно. Все так же заправив руки в карманы с внимательным взглядом и легкой улыбкой на губах, которая создает мнимое ощущение его доброжелательности. Остановился в метре передо мной.
Я понимала, чего он ждет, – это я должна начать. Но за это время я так и не придумала, с чего. Медленно выдохнула, почти решительно посмотрела в его глаза и начала озвучивать мысли – каждую, что приходила в голову:
– По поводу твоего предложения, Даррен… Мне кажется, ты говорил искренне, но я не верю в романтику между людьми разного статуса.
– Между нами больше общего, чем ты думаешь, Ината.
– Ты говоришь так, будто хорошо меня знаешь.
– Лучше, чем мне самому бы хотелось. И слишком мало, чтобы я мог успокоиться. Но хватит вытанцовывать вокруг, говори конкретно – о чем ты хотела спросить.
– Я не… знаю.
Он так и стоял недвижимо, ожидая любого моего слова. Однако вместо слов я поддалась порыву: шагнула к нему и потянулась к губам. Его руки перехватили меня сразу, впечатали в себя, а язык ворвался в рот безудержно, уже не ожидая разрешения. Даррен целовал меня так, будто уже сошел с ума. Но хуже всего, что я целовала его так же.
Отстранилась с трудом, задыхаясь. Оттолкнула его с силой от себя, чтобы самой снова не приблизить. Глаза застилали слезы – не от печали, а от переизбытка непонятых, затмевающих разум эмоций.
– Почему я это чувствую? – спросила, а затем заорала почти в полный голос: – Почему я это чувствую, Даррен?!
– Что именно? – его голос прозвучал ненормально равнодушно.
Это неожиданное спокойствие немного отрезвило и меня, помогая подбирать по ошметкам правильные формулировки:
– Это странное напряжение… Это желание… пойти за тобой. К тебе. Унизиться даже до того, чтобы стать содержанкой богача. Лишь бы это продолжалось – хотя бы столько, сколько может продолжаться. Меня будто подменили… Мне даже во сне кажется, что ты смотришь – всегда смотришь на меня. И я люблю, когда ты смотришь именно так… Я чувствую такое, чего не могу чувствовать. Будто бы я уже согласилась. Это раздражение – оно дребезжит на кончиках пальцев, и резонирует с тобой… Я хочу просто раствориться или убить тебя, лишь бы этого больше не чувствовать. Как объяснить тебе, если я сама не понимаю?
– Ничего себе признания, – он присвистнул. Показалось, что едва сдержал улыбку. – Ината, не дергайся, со временем все уляжется.
– Что именно? – меня злило, что я явно понимаю в ситуации куда меньше него. – Что уляжется?
– Эти чувства.
Ответ был непонятен. Еще более непонятен его жест, когда он положил руки мне на талию и так удержал, чтобы я перестала метаться. Поймал мой взгляд и продолжил – на грани слышимости:
– Мы оба были в ЦНИ, Ината. Твоя память удалена, как и положено.
