Он словно рассуждал сам с собой, но притом смотрел на меня неотрывно. Мимо прошли две однокурсницы, заметно умолкнув, когда рассмотрели меня и этого странного мистера. Или они рассмотрели его темную машину, припаркованную в нескольких метрах дальше. Я отчего-то была уверена, что это именно его машина, – так сильно она ему подходила. Это один из тех аэрокаров, которые я видела по визору, оснащенные всеми возможными способами управления и даже способные подниматься на воздушную полосу и скользить в ста метрах над уровнем земли. Такое движение в мегаполисе запрещено для частного транспорта, чтобы не создавать заторы для медицинских, полицейских и военных мобилей, и, конечно, для аэрокаров разных шишек, для которых вообще не существует правил. Не удивлюсь, если у этого самого Даррена какой-нибудь семнадцатый или даже двадцатый ранг, и он иногда все-таки поднимает свою бесчеловечно дорогую машину в небо.
Я кое-как вернулась в русло разговора:
– Уверена, что если Той этого хочет, то должен хотя бы попытаться. Если у него есть деньги на оплату учебы, само собой, – последнее дополнение было явно лишним. – Ты его родственник или друг?
Вопрос поставил мужчину в тупик, он нахмурился и поднял глаза в небо. Ответил неуверенно:
– Теперь, наверное, друг. Черт его разберет… Раньше я был его начальником, потом меня уволили, но мне удалось вытащить оттуда и его, – он словно перечислял пункты в программе один за одним, – за что меня оштрафовали, сняли сразу несколько социальных рангов, пришлось угрожать тем, что я откажусь консультировать их в случае форс-мажора. Им пришлось отпустить Тоя и меня без официальных претензий, и вот теперь мы живем вместе и вместе же занимаемся его делами. Например, поступлением в универ, который ему совсем не нужен. Вероятно, сейчас я ему друг, пусть и ревную от того, что всегда буду не на первом месте.
Я немного ошалела от такого набора подробностей, которые меня вовсе не касались. Уверена, в моей улыбке можно было прочитать растерянность. Или в тоне, когда я неуверенно подбирала слова, чтобы не проявить бестактность:
– А, так он твой любимый?
Этот вопрос не был чем-то вопиющим, а из признания, что они «живут вместе» такой вывод напрашивался. Мне просто хотелось чем-то забивать паузы, пока не приедет отец или пока я не придумаю способ вежливо распрощаться. Однако Даррен застыл, а потом громко расхохотался:
– Ты решила, что мы гомосексуалы? К сожалению, нет. М-да, а это многие проблемы решило бы… – он задумчиво закивал каким-то своим мыслям.
Почему «к сожалению», и какие проблемы – я уж точно спрашивать не стала. Идиотский какой-то разговор, но никак из него не выпутаться. Решила предпринять последнюю попытку затронуть какую-нибудь самую банальную тему и на том поставить галочку «мило побеседовали»:
– Почему же Тою не нужно учиться? Он так увлечен этой идеей! И я не думаю, что образование помешает на любом социальном ранге, ведь профессия по душе важнее престижа.
Я только теперь заметила, что мы уже стоим совсем близко друг другу. На расстоянии шага. Это не настолько близко, чтобы посчитать интимным, но и не говорят так друг с другом посторонние люди. Я уловила легкий запах – какой-то парфюм. Стало еще жарче, душнее и некомфортнее. Он будто бы специально говорил тихо, вынуждая меня прислушиваться к каждому его слову:
– Речь идет не об учебе, а об общении со сверстниками. О знакомстве с девушками, в том числе. Ты представь, что его разум способен хранить гигантские объемы информации. Тоя не нужно ничему обучать, если это в него можно загрузить. Обучается он только всему остальному – эмоциям, которые нельзя кодировать в цифровой форме. А может, ему давно пора разодраться с каким-нибудь парнем из-за какой-нибудь девчонки, тогда он окончательно почувствует себя человеком?
Мой голос тоже сдавило. Я старалась нервно не сглатывать и не отшатываться.
– Ты говоришь так, будто он какой-нибудь робот.
– Нет, конечно. Он намного больше. А вдруг он нечто, чего до него еще не было? Ты любишь фантастические фильмы, Ината?
Да, банальной темы снова не вышло. Он зачем-то постоянно отшучивался, уводил разговор в непонятное русло. Я начинала нервничать и успокаивалась резкими волнами, не в силах приспособиться ни к одному из этих состояний.
– Мне пора идти, Даррен.
– Разве твой отец уже приехал? – он заломил бровь.
Зря я посмотрела на его лицо с такого близкого расстояния. Есть в нем что-то такое, отчего мне душно и невыносимо хочется невозможного. Он невольно скосил взгляд на мои губы, тут же собрался и отвел. А меня от этого повело – буквально размазало в пространстве. Если он посмотрит так снова, то я, наверное, сама потянусь к нему. Сумасшедшее ощущение. Сильно хотелось пить. И нырнуть в ледяную ванну.
– Папа сейчас приедет. Не хотелось бы занимать твое время.
– Ината, – он смотрел прямо в глаза. – Я предлагаю поужинать. Или прогуляться. Или… да черт тебя возьми, сама скажи, чего ты хочешь.
