Спиртным от него и вправду не пахло. Светлана взяла букет и неуверенно улыбнулась в ответ:
— Ну, спасибо, конечно, раз так…
Она прошла на кухню, налила воду в литровую банку и поставила в неё веточки, источающие волшебный аромат. Максим Сергеевич переоделся в домашнее, спокойно поцеловал жену в щеку, чем немало её удивил, и сел перед телевизором.
Через некоторое время Светлана позвала его ужинать.
— Знаешь, я сегодня тут прикинула… — сказала она мужу, отрезая кусок оставшегося с утра манника. — Ладно, не буду пока это платье брать.
— А чего так? — вскинув брови, бодро возразил Трушин. — Бери, если хочешь, мне не жалко.
Жена удивленно посмотрела на него.
— Ты же против был.
— Та-а… Когда это было…
— Так… утром.
— Забудь!
— Нет, я всё же пока повременю. Лучше на осень деньги придержать, чтобы свадьбу серебряную отметить.
— Ну как знаешь…
Трушин отхлебнул сладкого чая и посмотрел в окно. Погода наладилась, и в вечернем небе ярко светило клонящееся к горизонту солнце. Взгляд Максима Сергеевича упал на веточки сирени, стоявшие в банке на подоконнике. Улыбнувшись кончиками губ, он непонятно к чему подумал: «А хорошо, всё‑таки… Хо-ро-шо!»
Полдень в этот субботний сентябрьский день выдался довольно теплым. Небо было ярко-голубым, безоблачным, и поднявшееся солнце дарило остывшему за ночь городу своё ласковое тепло.
Во дворе пятиэтажной «хрущевки» было немноголюдно: возле второго подъезда мирно беседовали на лавочке три бабушки, у шестого подъезда двое мужчин что-то оживленно обсуждали возле ВАЗовской «десятки», стоящей с открытым капотом, да ещё двое мальчишек тихонько крутились на небольшой железной карусели, возле которой лежала небольшая куча желтых листьев.
Один мальчик — худенький, пониже ростом — сидел, засунув руки в карманы куртки, на деревянном сиденье, а второй — повыше и в целом покрупнее — присел на стальную раму и, отталкиваясь время от времени ногой, неспешно крутил карусель.
— Везет тебе, Лёнька, — щурясь и с легкой завистью глядя на товарища, сказал тот, который был поменьше, — ты в школу уже в этом году пошел, а мне ещё целый год ждать. Хотя тебе ведь тоже ещё только шесть лет, как и мне.
— Валерка, ну я ж тебе уже объяснял, — Лёнька снова оттолкнулся ногой. — Мне хоть и шесть, но семь-то уже скоро будет, через месяц, а тебе только в следующем году, в феврале. Если б тебе семь тоже скоро исполнялось, хотя бы в ноябре, тогда другое дело, а так слишком рано получается, нельзя.
— Да я понимаю, — грустно вздохнул Валерка и посмотрел в сторону. — Только гулять вместе сейчас не получается. У тебя уроки, потом домашнее задание делать надо.
— Ну ты ведь тоже в садике целый день. Чего ты? В выходные будем гулять.
— Ну да… Только в выходные.
Мальчики были друзьями, и, несмотря на разницу в возрасте в полгода, ходили до этого лета в детский сад в одну группу. Но Лёнькины родители решили отдать сына в первый класс после старшей группы, а Валерка остался в детском саду в подготовительной группе ещё на год.
Из первого подъезда вышел пожилой дворник в синей рабочей куртке. Выкурив сигарету, он направился к карусели.
— Ребятки, я сейчас тут листья жечь буду, так что вы это… идите, однако, куда-нибудь, — сказал он мальчикам. — А то дым тут будет, пропахнете, родители ругаться станут.
Мальчики слезли с карусели.
— А можно мы посмотрим маленько, а? — спросил Валерка.
— Нет, нет, ребятки. Идите куда-нибудь, не положено таким маленьким возле огня.
— Слушай, пошли к двенадцатиэтажке, — кивнул в сторону недавно построенного дома Лёнька. — Там площадку классную сделали: горки, качели всякие…
— Пошли, — согласился Валерка, и мальчики не спеша побрели в ту сторону.
— Лёнька, слушай, а тебе правда в школе нравится? — искоса глянул на друга Валерка. — Или врешь? А то уроки эти… И учительница, наверное, строгая.
Тот едва заметно пожал плечами:
— Да нет… Нормальная она, старенькая, правда, уже. А уроки… — он чуть наклонил голову на бок и скептически скривил губы. — Нам же пока много не задают. Да мы в школе их и делаем почти все, на продлёнке.
— На какой продлёнке?
— Я ж тебе уже рассказывал… Это если кого не могут сразу после уроков домой забирать, то они ещё в школе остаются.
— Прямо до вечера?
— Да нет, не до вечера, до четырех часов можно.
— А потом ты куда?
— Потом иногда мама забирает, когда раньше с работы отпрашивается, а чаще Светка.
— Лёнька, а почему тебя в ту же школу не отдали, где Светка учится? Вы бы тогда вообще вместе ходили.
— Так её школа дальше. Когда Светка в первый класс пошла, нашей школы ведь ещё не было, её позже построили.
— А почему она сейчас в твою школу не ходит?
— Потому что ей всего два года осталось учиться, вот и не хочет. Говорит, я в той школе всех знаю, а тут никого.
— Понятно… — Валерка пнул пластиковую бутылку из‑под газировки, валявшуюся на тротуаре. — А в этой продленке вы только уроки делаете и всё?
Лёнька тоже пнул бутылку.
— Да нет, не только. Сначала в столовой обедаем, потом в классе сидим: уроки делаем, можем играть во что-нибудь.
