Я же стоял в центре, отчаянно пытаясь влить как можно больше урона в этот хаос. Мой мозг работал на пределе. Я «дебажил» сразу три заклинания, меняя их параметры на лету: усиливал урон [Огненных рук] за счет дальности и ширины сектора, сужал, но удлинял [Огненные стены], чтобы перекрыть новый прорыв, кастовал удлиненное [Ослепление] на элиту, чтобы дать Олегу и Михаилу пару драгоценных секунд на передышку.
Мы победили.
Едва.
Когда последний монстр рассыпался в прах, Кира и Михаил стояли с практически пустыми полосками маны и здоровья. Олег держался на ногах лишь благодаря последнему, отчаянному хилу и потам. Пол под его ногами был завален пустыми склянками восстановления.
Но награда была колоссальной. Системные сообщения посыпались одно за другим. Опыт залил наши шкалы почти на половину уровня. Пол был усеян таким количеством лута, что нам пришлось потратить несколько минут, просто чтобы все собрать.
— Вот это я понимаю… фарм! — выдохнул Михаил, падая на ближайший камень. — Еще один такой заход, и мы будем готовы штурмовать дворец герцога!
— Еще один такой заход, и мы будем собирать твои останки по всей пещере, — холодно возразил я, подходя к Олегу.
Он стоял, тяжело дыша, его броня дымилась от отката скиллов. — Олег. Это было безрассудно. Мы чуть не вайпнулись. В следующий раз — не больше пятнадцати. Это приказ.
Я впервые использовал это слово в нашей команде.
Атмосфера мгновенно накалилась. Олег медленно поднял свой шлем. Он коротко кивнул. Но я знал, что он не согласен. Он просто принял к сведению.
И, конечно же, он снова это сделал.
Он отсутствовал еще дольше. Тишина была такой плотной, что я слышал собственное сердцебиение. А потом вернулся грохот, еще более мощный, еще более страшный. Он привел за собой весь уровень.
Я не успел ничего сказать. Орда просто захлестнула зал.
— Стена! — крикнул я, но это было бесполезно. Десятки тварей просто пробежали сквозь пламя, теряя здоровье, но не останавливаясь.
— Миха, контроль! Сон на дальних!
— Не могу зацепить всех, их слишком много!
Бой превратился в отчаянную, неуправляемую свалку. Олег стоял в центре, настоящий железный исполин, принимая на себя десятки ударов. Но он был один. Остальные монстры, не в силах пробиться к нему, начали искать другие цели.
— Они обходят! Кира, фланг!
— Не могу, на мне трое!
Я видел, как система рушится. Наша идеально отлаженная тактика рассыпалась под давлением чистой массы. Мы не могли контролировать столько целей.
— Олег, кайть! Отступай к коридору! Заведи их в узкое место! — это был единственный логичный выход. Сменить поле боя, использовать ландшафт.
Но Олег не сдвинулся с места.
Он взревел, и этот рев был полон не только ярости, но и глубокой, затаенной обиды.
— Я танк! — прорычал он, и его голос, усиленный акустикой зала, прогремел, как раскат грома. — Я не трусливый маг, чтобы бегать от врага! Танк встречает врага лицом к лицу! Как Железный Легион! А не как читеры, прячущиеся за спинами отряда!
В этот момент я все понял. Он не просто был упрям. Он увидел в моих тактиках слабость. Видимо, его задели слова того новичка. Теперь, он хотел доказать — себе, мне, всему миру — что грубая, честная сила может и должна побеждать.
Он продолжал стоять на месте, принимая урон. Само собой, это было роковой ошибкой.
Один из элитных Падальщиков-Вожаков, сбросив агро танка, развернулся и одним прыжком оказался рядом с Михаилом.
— Миха, берегись!
Слишком поздно. Когтистая лапа ударила барда, прерывая его лечащее заклинание.
— Олег, Агро сорвалось! — успел крикнуть Михаил, прежде чем второй удар впечатал его в стену. Еще пару ударов сбили его полоску ХП до нуля. Первый труп.
А под таким натиском, без хила, Олег был просто куском металла. Его полоска здоровья, которую так отчаянно держал бард, рухнула за десяток секунд. Его огромная фигура качнулась и с грохотом рухнула на пол.
Наш Щит пал.
А дальше были лишь секунды хаоса и темнота.
Вы были убиты [Трупный Падальщик-Вожак]!
Прочность вашей экипировки снижена на 10%.
Вы потеряли 24,589 очков опыта.
Мы вайпнулись.
Тишина в «Последнем Глотке» была тяжелее свинца.
Она давила сильнее, чем тонны камня над головой в самых глубоких тоннелях Подгорода. Снаружи, за грубыми досками стен, шумела и жила своей грязной, неуемной жизнью гавань, но сюда, в наш пыльный, затененный угол, не проникал ни один звук. На столе, между кружками с остывшим элем, лежали обломки нашего недавнего триумфа: несколько редких реагентов, сияющее фиолетовым светом [Поножи Тени из Трущоб] и горький привкус пепла во рту.
Мы только что вернулись из храма возрождения. Четыре призрака, четыре молчаливые тени, материализовавшиеся у подножия статуи. Потерянный опыт зиял дырой в наших полосках прогресса. Сломанное снаряжение требовало ремонта. Но все это было ничто по сравнению с тем, что было сломано между нами.
