Дейрик, перехватив мою ладонь, тянет её к губам и мягко целует тыльную сторону. В серых глазах ни следа от гнева или ненависти, лишь нежность вперемешку с лютой усталостью.
– Прости, вспылил, – шепчет он и отпускает меня. – Иди, Иво всё-таки заслуживает, чтобы ты его выслушала.
Он улыбается мне кривоватой улыбкой и разворачивается к ребятам. Ловлю Дэль на пристальной слежке за нами с Риком. Поняв, что я заметила её интерес, Хиларике поджимает губы и резко отворачивается.
А я внезапно понимаю, что мне от неё тошно. Все попытки найти что-то хорошее в ней, оправдать её поступки закончились сегодня. Ровно в тот момент, когда она не стала защищать Иво от Адиллира.
Ей было всё равно!
И вот этого я никогда не пойму и не приму.
Резко вздыхаю и выхожу из палатки. Меня окунает в походную суету. Люди стоят группками у шатров и обсуждают последние новости. В воздухе витает отчётливый запах костра и готовящегося на огне мяса. Вроде бы мирная жизнь, если не считать творящегося за границами лагеря беспредела.
Иво нахожу на отшибе, сидящим на поваленном бревне и безуспешно пытающимся остановить кровь, обильно вытекающую из разбитого носа. Пепельные волосы окрашены в бордо и сваляны в колтуны, одежда на мужчине изорвана, через дыры видно большое количество ран. Но при этом Беаликит держится так, будто ничего не произошло. Лишь периодически зло сплёвывает кровавую слюну.
– Давай помогу. – Стремительно подхожу к нему и отвожу ладонь от его лица.
Натыкаюсь на прищуренный взгляд разноцветных глаз. Резерв у ливекца пуст, а потому и иллюзия с него спала. Не отдай Адиллир приказ не трогать Беаликита – местные бойцы уже бы раскатали Иво. А так… Он просто стал изгоем в лагере.
Но я намерена изменить эту ситуацию.
– Почему помогаешь? – морщась от боли, интересуется Иво.
Его голос хрипит и просаживается, видимо, одним лицом травмы Беаликита не ограничились. Кладу поднос на бревно и бегло осматриваю ливекца. Дышит прерывисто, возможно, пострадали рёбра.
– Потому что верю, что ты нам друг, – глядя прямо в глаза Иво, отвечаю я.
И с внутренним обмиранием вижу, как он отводит взгляд!
– Иво?
Дёргаю его за подбородок, не заботясь о том, что ему может быть больно. Он мне сейчас делает больно!
– Что? – кривится Беаликит.
– Скажи правду.
– Я её не знаю, – огорошивает меня ответом ливекец.
– Как?
Я даже отшатываюсь, не веря своим ушам. Ты либо виновен, либо нет. И кто, как не ты сам, должен об этом знать?
– Вот так! – злится Иво, сжимает и разжимает кулаки и бессильно опускает голову. – Я не виноват в смерти Интегры, но виноват, что создал ту ситуацию.
Он смотрит строго перед собой и зло сопит. Плечи дёргаются, а грудная клетка дрожит от попытки сделать полный вздох.
Секунду я смотрю на него, чётко решая для себя: он мне не враг. Ни тогда, ни сейчас.
– Что ты делаешь? – Иво удивлённо вскидывает глаза, когда я подхожу к нему и широкими взмахами рук окутываю его грудь зелёным сиянием.
– Лечу, – констатирую я факт. – Местными средствами, – киваю в сторону подноса, – делу, очевидно, не поможешь. Это, конечно, не пламя Гитрис, и моментального излечения не гарантирую, но к утру поправишься.
Какое-то время Иво молча следит за моими движениями, не вмешиваясь и никак не комментируя. Постепенно его раны затягиваются, синяки светлеют и практически исчезают. Правда, глубокий порез, что тянулся от запястья до локтя, заживает криво, оставляя после себя длинный уродливый шрам. Как и рассечение брови – там теперь красуется тонкий светлый рубец.
– Извини. – Я оглядываю Иво и, недовольная результатом, раздосадовано поджимаю губы. – Силы не хватило на качественное излечение.
Беаликит в ответ берёт меня за ладони и смотрит на меня так знакомо и светло, что я невольно начинаю улыбаться. В глазах ливекца светится искренняя благодарность, которая, впрочем, быстро скрывается за привычной иронией.
– Я буду носить эти шрамы с гордостью, – заверяет он меня.
– Потому что они украшают мужчину?
– Потому что это свидетельство того, что друг поверил мне. Несмотря ни на что. Поверил и вылечил, – говорит он с очень серьёзным выражением на лице.
Его слова касаются моего сердца, заставляют увериться в правильности решения. Иво нам действительно не враг, а такая же жертва собственной доверчивости.
Шум с противоположной стороны лагеря вытряхивает нас с Беаликитом из этого момента единения. Я резко оборачиваюсь, желая узнать причину всеобщей суматохи. В нашу сторону идёт отряд «Клинков», которых Адиллир послал на поиски Хуча и Арчи. Но как ни вытягиваю шею, парней с ними я не нахожу. А когда командир проходит совсем близко от нас и машет головой, так и вовсе опустошённо осаживаюсь на бревно.
Их не нашли.
Моих ребят не нашли.
Ни Хуча, ни Арчи. Их нет? Это значит, что их больше нет? Память равнодушной стервой пролистывает передо мной вереницу воспоминаний. Хуч, добродушный здоровяк, и его грубоватые, но всегда такие искренние слова. Арчи, прямолинейна язва и вечный скептик. Я ведь так их обоих люблю! И ни разу не сказала, насколько они для меня важны!
