На поясе у Лайлы завибрировал сотовый. Она быстро взглянула на телефон, чуть поморщилась и тут же аккуратно дотронулась своим указательным пальцем до мягкой подушечки под средним пальцем левой ступни Брэда.
– Напрягите стопу!
Брэд попробовал… Боль накатила так сильно, что его замутило.
– Где вы работаете?
– В правоохранительных органах, – нервно сглотнув, выдавил Уолгаст. – Господи, как больно!
Лайла что-то записала в истории болезни.
– В правоохранительных… – повторила она. – То есть в полиции?
– В ФБР, – уточнил Уолгаст, но, вопреки ожиданиям, огонька интереса в ее глазах не заметил. Равно как и кольца на левой руке, хотя по большому счету это ничего не значило: может, она снимает его во время приемов.
– Направляю вас на рентген, – объявила Лайла, – хотя я на девяносто процентов уверена, что сухожилие порвано.
– То есть?
– То есть вам предстоит операция. Да, дело серьезное… Потом восемь недель в туторе и шесть месяцев на полное восстановление. Боюсь, баскетболу конец, – грустно улыбнулась она.
Лайла дала ему обезболивающее, от которого глаза тут же начали слипаться. Вскоре повезли на рентген, но Брэд едва проснулся, а когда наконец разлепил тяжелые веки, понял, что лежит на койке, а рядом стоит Лайла. Кто-то укрыл его одеялом. Брэд взглянул на часы: девять вечера. Он провел в больнице почти шесть часов.
– Ваши друзья еще здесь?
– Очень сомневаюсь.
Операцию назначили на семь утра следующего дня. Уолгаст подписал несколько документов, и, прежде чем его отвезли в палату, Лайла спросила:
– Хотите кому-нибудь позвонить?
– Нет, – пролепетал Уолгаст: от викодина сильно кружилась голова. – Как ни печально, у меня даже кошки нет.
Лайла пристально на него посмотрела, точно надеясь услышать что-то еще. Брэд уже собирался спросить, не встречались ли они прежде, когда она растянула губы в улыбке.
– Вот и славно.
Их первое свидание состоялось через две недели в больничной столовой. После операции левую ногу Брэда от носка до колена замуровали в тутор. Он даже на костылях передвигался с трудом, поэтому сидел за столиком и, как убогий инвалид, ждал, когда Лайла принесет еду. Она пришла в форме, потому что дежурила и собиралась ночевать в больнице, но, как заметил Брэд, изменила прическу и подкрасилась.
Вся Лайлина семья жила на востоке, под Бостоном. После учебы на медицинском факультете Бостонского университета – худшие четыре года в ее жизни, такого врагу не пожелаешь – Лайла решила специализироваться на ортопедии и пройти резидентуру в Колорадо. Девушка опасалась, что возненавидит огромный, безликий и такой далекий от ее родины город, но переезд принес только облегчение. Понравилось все: беспечная суета Денвера, лабиринты районов и автострад, холодные равнодушные горы и обдуваемые ветрами равнины, открытость местных жителей, полное отсутствие манерности и то, что почти все они родились и выросли в других городах, то есть были изгнанниками, как и сама Лайла.
– Город показался таким нормальным! – вспоминала Лайла, смазывая рогалик плавленым сыром, – для нее это был завтрак, хотя часы показывали восемь вечера. – Прежде я не представляла, что такое нормальная жизнь. Денвер стал лучшим лекарством для чопорной выпускницы колледжа Уэллсли.
Уолгаст чувствовал, что в подметки не годится такой девушке, и честно в этом признался.
Лайла смущенно улыбнулась и сжала его ладонь.
– Ну и напрасно!
Лайла работала допоздна, поэтому обычное ухаживание с ресторанами и кино исключалось в принципе. После выписки Уолгаст оформил больничный и сидел дома, точнее слонялся по квартире в ожидании вечера, чтобы вместе с Лайлой поужинать в больничной столовой. Она рассказывала, как росла в Бостоне в семье преподавателей колледжа, как училась, как проводила время с друзьями, как год жила во Франции, пытаясь стать фотографом.
Брэд догадался: Лайла ждала человека, которого все это заинтересует и удивит. Он был готов стать таким человеком и часами слушать ее рассказы. Первый месяц они разве что за руки держались, но однажды после ужина Лайла сняла очки, наклонилась к Брэду и нежно его поцеловала. Ее губы пахли апельсином, который она только что съела.
– Ну вот… – прошептала она и с фальшивым страхом оглядела столовую. – Никто не видел? Формально я по-прежнему твой доктор!
– Моя нога почти в порядке, – отозвался Брэд.
