– Уводи мальчишку! – крикнула она.
Питер с Калебом бросились к лестнице, а Алиша без остановки поливала пикировщиков огнем. Треск выстрелов эхом разносился по всему двору. Несколько тварей перемахнули через забор. Питер с винтовкой за спиной вскарабкался на верхнюю перекладину и обернулся. Паля по пикировщикам, Алиша пятилась к стене, а когда патроны кончились, отшвырнула винтовку и стала подниматься вверх по лестнице. Питер тотчас прицелился в ближайшую тень и спустил курок. Ствол дернулся, пуля улетела неизвестно куда, зато сам Питер чуть не рухнул на землю: так сильно его тряхнула мощнейшая отдача.
– Смотри, куда палишь! – закричала Алиша, прижимаясь к перекладинам. – Целься, мать твою, целься!
– Я стараюсь!
К лестнице ползли сразу три вирусоносителя. Питер шагнул вправо и прижал винтовку к плечу. «Целься, как из арбалета!» Попасть он, конечно, не попадет, но хотя бы распугает тварей! Питер спустил курок – вирусоносители отскочили от лестницы и растворились во тьме. Он выиграл не больше двух-трех секунд.
– Заткнись и быстрее поднимайся! – крикнул Питер Алише.
– Так и сделаю, если прекратишь в меня стрелять!
Когда девушка оказалась на верхней ступеньке, Питер схватил ее за руку и рывком затащил на крышу.
– Питер, Алиша, за вами пикировщик! – крикнул из люка Калеб.
Алиша полезла в люк за Калебом, а Питер обернулся: на краю крыши действительно стоял пикировщик. Поднять винтовку на плечо – прицелиться – спустить курок. Увы, нехитрый алгоритм занял слишком много времени, и, когда громыхнул выстрел, пикировщика на крыше уже не было.
– Все, хватит! – скомандовала Алиша. – Залезай в люк!
Питер рухнул прямо на Калеба, который под его тяжестью сложился, как перочинный ножик. Сам Питер больно ударился лодыжкой и выронил винтовку, с грохотом отлетевшую в сторону. Алиша перешагнула через них и попыталась закрыть люк, но что-то мешало, что-то держало его с той стороны. Девушка стиснула зубы и уперлась ногами в лестницу.
– Не могу… Не получается!
Питер с Калебом вскочили на ноги и бросились на помощь, но, как ни тянули на себя люк, ничего не получалось: державший его с той стороны был куда сильнее. Лодыжку Питер повредил, но в такой момент боль не имела значения. Он обвел взглядом платформу: где же винтовка? Вон, на площадке лестницы, ведущей в туннель.
– Давайте отпустим люк, – предложил Питер. – Другого варианта нет.
– Да ты свихнулся! – возмутилась Алиша, но, судя по огоньку в глазах, моментально разгадала замысел Питера. – Ладно, отпустим. – Она повернулась к Калебу: – Ну, готов?
Парнишка кивнул.
– Раз… два… три!
Люк отпустили. Питер в выпаде поднял винтовку, развернулся и ткнул стволом в открывшийся люк. Целиться времени не было, и он искренне надеялся, что не придется.
Так и получилось. Дуло винтовки попало прямо в разверстую пасть вирусоносителя и, скользнув между крепкими зубами, уперлось в гортань. «Не двигайся!» – мысленно скомандовал Питер, заглянул в чудовищные глаза и прострелил голову тому, кто еще недавно был Зандером Филлипсом.
Самым существенным различием между Старым временем и современностью Майкл Фишер считал вовсе не вирусоносителей, а электричество.
Нет, разумеется, вирусоносители создавали серьезную проблему, точнее, сорок два с половиной миллиона серьезных проблем, если верить документам, которые хранились на посту аварийной бригады за Щитовой. В распоряжение Майкла Штепселя попала целая хроника последнего этапа эпидемии. «Колорадский вирус, штаммы 1-13, национальное и региональное резюме по некоторым параметрам надзора» – издание Центра по контролю и профилактике заболеваний, Атланта, штат Джорджия; «Протоколы переселения жителей городских районов зон 6–1» – издание Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, Вашингтон, округ Колумбия; «Эффективность вторичной профилактики геморрагической лихорадки (разновидность Колорадского вируса) у нечеловекообразных обезьян» – издание Научно-исследовательского института инфекционных заболеваний Медицинской службы Вооруженных сил США, Форт-Детрик, штат Мэриленд, и так далее и тому подобное. Кое-что Майкл понимал, кое-что – нет, но, в сущности, все документы свидетельствовали об одном – коэффициент смертности среди зараженных равнялся десяти процентам. Из десяти укушенных погибал лишь один. Если предположить, что к началу эпидемии население США, Канады и Мексики составляло пятьсот миллионов человек, временно отбросить все другие страны – о них информации почти не сохранилось – и для самих вирусоносителей принять коэффициент смертности в скромных пятнадцать процентов, получается, что между Беринговым проливом и Панамским перешейком бродят сорок два с половиной миллиона кровожадных тварей, которые пожирают всех теплокровных с температурой тела от тридцати шести до тридцати восьми градусов Цельсия, то есть девяносто девять целых девяносто шесть сотых процента млекопитающих: от мышей-полевок до гризли.
