– Хорош шутить! Раз такой умный, зайди туда и убедись! Говорю тебе, ощущения странные!
Бен посмотрел на Гейлина, но тот лишь плечами пожал.
– Вот чума, Джимми, я же пошутил! Чего ты завелся?
– Ничего смешного нет! Гейлин, а ты что ухмыляешься?
– Я? Я вообще молчу!
– Довольно ссориться! – остановил их потерявший терпение Санджей. – В палату никто не войдет. Джимми, надеюсь, это ясно?
– Как скажете… – нехотя кивнул Молино.
– Я серьезно! Запрет распространяется на всех! – Санджей многозначительно посмотрел Джимми в глаза. С Су Рамирес его не сравнишь, с Алишей тоже… «Наверное, потому я и назначил его Первым капитаном!» – подумал Санджей.
– Что делать с Сапогом? – спросил Джимми. – Мы что, на самом деле его выгоним?
«Мальчишка… Только его мне сейчас не хватало!» – беззвучно вздохнул Санджей. В первые часы после ночного происшествия Калеб Джонс принес немало пользы: колонистам требовался виновник. Сейчас же изгнание представлялось бессмысленной жестокостью, о которой потом все пожалеют. А вот мальчишка оказался не из робкого десятка. Когда зачитывали обвинения, он держался стойко и без малейших колебаний взял вину на себя. Недаром говорят: внешность обманчива, и такое поведение Калеба немало удивило Санджея.
– Охраняйте мальчишку как следует! – приказал он.
– А как насчет Сэма Чоу?
– При чем тут Сэм?
– Ну… – замялся Джимми. – Сэм, Мило и остальные хотят, чтобы Сапога изгнали.
– Где ты это слышал?
– Слышал не я, а Гейлин.
– Ну, мне Кип рассказал, – уточнил Гейлин. – Он навещал родителей и ухватил обрывок разговора.
Младший охранник Кип Даррелл был сыном Мило.
– О чем?
Гейлин неуверенно пожал плечами.
– Сэм заявил, что, если Сапога не изгонит Семейный совет, он сам этим займется.
«Только самоуправства сейчас не хватало! – с досадой подумал Санджей. – Хотя, наверное, ничего удивительного». А вообще странно, конечно, что с катушек сорвался мягкий и безобидный Сэм Чоу. Как и многие Чоу, Сэм работал в теплицах, растил горох, салат и морковь, словно своих детей. Вероятно, из-за детей он и расстроился. Другая Сэнди буквально не вылезала из Инкубатора, а в Колонии не уставали «обмывать» отпрысков Сэма.
– Бен, Сэм – твой двоюродный брат. Ты ничего не слышал?
– Когда? Я же с утра на посту!
Санджей велел удвоить охрану карцера и зашагал по тропинке. «Тишина-то какая! – удивился он. – Даже птицы не поют». Мысли понемногу вернулись к девочке и странному ощущению, которое она вызывала. Почему-то милое детское личико казалось приманкой – Саджей клюнул на нее, вспомнив, как маленькая Маусами цеплялась за перила инкубаторской кроватки, вставала и подставляла щеку для поцелуя – а за ширмой опущенных век чувствовался внимательный взгляд. В общем, Джимми не преувеличивал: в глазах девочки было что-то жуткое.
– Санджей! – Крик Джимми вырвал его из плена мыслей. Молино подался вперед, на губах застыла невысказанная фраза.
– В чем дело? – спросил Санджей, чувствуя неприятный холодок страха. – Что такое?
Джимми открыл рот, но слова не шли.
– Ничего, – сокрушенно покачал головой он и отвел глаза. – Сара права, мне нужно выспаться.
Много лет спустя события, сопутствовавшие появлению девочки, вспоминались Питеру в виде танца: партнеры сходятся – расходятся – вращаются каждый вокруг своей оси – притягиваются друг к другу неизвестной, неотвратимой, как гравитация, силой.
Накануне ночью, когда Питер заглянул в Больницу и увидел девочку, он испытал шок. Не ужас, не изумление – кровь лилась рекой, Сара лихорадочно зашивала рану, Калеб прижимал компресс, – а самый настоящий шок. Раненую он узнал с полувзгляда – это она спрятала его под каруселью, провела темным туннелем на крышу, поцеловала в щеку и захлопнула дверь.
Поцелуй… Пока нес Вахту милосердия и ждал Тео, Питер снова и снова вспоминал этот поцелуй и пытался разгадать его значение: поцелуй был не похож ни на подаренный Сарой в Первую ночь, ни на дружеский, ни даже на невинный детский. Впрочем, что-то детское в нем имелось: девочка умирала от смущения, торопилась, а потом стремглав убежала в коридор, захлопнув дверь перед его носом. Иными словами, подобрать подходящее объяснение Питер не сумел и, лишь попав в Больницу, догадался: поцелуй означал обещание. Один поцелуй – все, что потребовалось бессловесной девочке, чтобы пообещать: «Я найду тебя».
Оставив Калеба в карцере, Питер с Алишей спрятались под кустом можжевельника в двух шагах от Инкубатора и смотрели, как с больничного крыльца спускается Санджей, а минутой позже – Джимми Молино. С Джимми творилось что-то странное: он двигался как лунатик, не понимающий, куда и с какой целью идет. Таким образом, на крыльце остались лишь Гейлин и Бен Чоу.
– Ничего не получится! – сокрушенно покачала головой Алиша. – Они в жизни нас не пропустят.
