Я сделала выбор. Клаус должен был знать. Я думала, что он поймёт. Как только я устремилась в противоположную сторону, возле меня оказался Ник. Я почувствовала, как что-то острое вонзилось в мою грудь. Я ощутила жжение в грудной клетке, как от огня. Моё тело начало покрываться серыми венами. Я видела перед собой кинжал из белого дуба, равнодушный взгляд Ника.
Всё помутнело, ноги подкосились. Я простонала от боли и упала на пол. Жизнь покинула меня…»
Я слабо вскрикиваю и резко просыпаюсь. Шумно дышу, пытаясь сосредоточиться на том, где я сейчас. Я бегло осматриваюсь, сердце быстро бьётся; мне становится невыносимо жарко. Передо мной шкафы с книгами, стол, диван. Я до сих пор нахожусь в библиотеке. Я начинала читать какую-то книгу (сейчас она валяется на полу) и, видимо, уснула. Когда я полностью расслабилась, нахлынуло ещё одно воспоминание. Я перевожу дыхание. Нужно успокоиться. Напротив меня сидит Клаус, по-прежнему читая свою книгу. Кажется, он не обратил внимания на мой крик.
— Что-то приснилось? — ухмыляется он, не отрываясь от книги. — Или вспомнилось?
Я сразу же вспоминаю сон. Клаус и Ребекка. Они от чего-то бежали. И Ребекке надоело это. Поэтому Клаус её убил. Было ещё одно неизвестное мне имя. Стефан Сальваторе. Вампир.
— Да, я вспомнила, как ты убил меня! — огрызаюсь я.
Клаус снова ухмыляется. Как же меня раздражает его ухмылка! К сожалению, я бессильна против него.
— Извини, дорогуша, но иногда приходится затыкать своих родных, чтобы они не мешали, — равнодушно произносит он.
— Я предполагала, что ты избавляешься не только от врагов, — фыркаю я.
— Да, — соглашается Клаус, — я и от друзей избавляюсь. Мою природу никак не изменить.
— К сожалению, — добавляю я. — Буду честна с тобой, Клаус. Ты мне не нравишься. Это ещё мягко сказано. Я тебя ненавижу. Я не чувствую к тебе то, что чувствовала Ребекка. Я тебя возненавидела, как только увидела первое воспоминание. Уж прости, я не Ребекка. Я Эмма.
Ухмылка тут же исчезает с лица Клауса. Да! Я сделала это. Поставила Клауса на место. Он впервые смотрит на меня. Его глаза чёрные-чёрные, как ночь, горят недобрым огнём. Ещё чуть-чуть, и искры посыпятся из глаз. Настоящий демон из преисподней! Его глаза горят так же, как и моя ненависть к нему. И почему Ребекка его терпела? Вернее сказать, как я терпела его на протяжении столетий? Неудивительно, что я захотела пройти перерождение, лишь бы отдохнуть от этого тирана. Ну, Ребекка, восемнадцать лет пожила счастливой человеческой жизнью, теперь пора возвращаться к жестокому старшему брату. Неужели полнолуние будет уже через два дня? Через два дня я перестану быть русалкой, потеряю силу. Но ещё хуже: я перестану быть Эммой Гилберт. Может, это к лучшему? Я наконец-то стану собой, а не кем-то другим. Я приду Эммой Гилберт, а вернусь Ребеккой Майклсон. Я буду первородным вампиром. Вместо хвоста — клыки, вместо силы льда — сверхъестественная скорость. Бессмертие, вечная молодость и жажда крови. Я не знаю, справлюсь ли? Единственное, с чем я точно не смогу справиться — потерей родных и подруг. Я никогда не смогу смириться с тем, что бросила родителей, брата и подруг. Пройдут годы, они умрут, думая о том, что я погибла. И так и не узнают, что я жива и буду жить вечно. И это чувство вины и потери будет грызть меня изнутри вечно, пока я не решусь на отчаянный поступок: отказ от чувств. Марсель рассказывал, что вампир отказывается от человечности только тогда, когда он в отчаянии, ему больно от потери близких, он не хочет жить и только отключение чувств помогает справиться с болью. Вампир делает, что хочет, ничего при этом не чувствуя. Он может вернуть свою человечность только тогда, когда сам этого захочет. Когда я стану вампиром, лет через шестьдесят или семьдесят я тоже отключу чувства. Может, это поможет мне справиться с потерей. Ну, а пока я не буду загадывать. Всё может измениться. Я надеюсь.
— Ребекка? Ребекка? — доносится до меня голос Клауса.
— А? Что? — спрашиваю я, отбросив все свои мысли.
— Уже ничего, — хмурится Клаус и снова возвращается к своей книге.
— Кто такой Стефан Сальваторе? — спрашиваю я.
— Один вампир, с которым мы познакомились в Чикаго в 1920 году, — отвечает Клаус.
— Ребекка любила его, — утверждаю я.
— Да, — соглашается Клаус, — но это уже в прошлом.
Несколько минут мы сидим молча. Клаус читает книгу. Я поднимаю с пола свою недочитанную книгу и кладу её на стол. Больше не буду читать. С меня хватит. Я не выдержу ещё одного воспоминания. Я просто расслабляюсь на диване. Но что-то меня тревожит.
— Клаус, — обращаюсь к нему я, — ты хочешь, чтобы Ребекка вернулась?
Клаус откладывает книгу в сторону и смотрит на меня. В его глазах больше нет той ярости, что была несколько минут назад. Он смотрит на меня, как брат на сестру.
— Да, хочу, — отвечает Клаус. — А ты хочешь стать тем, кем была на самом деле?
