Некоторые бивни были так велики, что требовалось по два человека, чтобы нести их. И представление об их весе можно составить, если вспомнить, что носильщик-мньямвези несет как груз 120 фунтов слоновой кости. Несущие такие тяжелые грузы хотя и довольствуются ординарной платой, но требуют двойных или тройных рационов и заставляют вожаков каравана делать стоянку всякий раз, как чувствуют к этому склонность. Среди примкнувших к этому каравану был Абдулкадир, индиец-портной г-на Стэнли, направлявшийся к побережью с намерением возвратиться на родину. По его рассказу, расставшись с г-ном Стэнли, он постоянно болел и сейчас только достаточно поправился для того, чтобы быть в состоянии идти. Во время своей болезни он существовал за счет благотворительности виднейших арабов, живущих в Уньяньембе. И раз это был британский подданный, оказавшийся без средств и неспособный работать, я ему выдал четыре доти ткани, дабы помочь в его путешествии.
Вагого сообщили нам, что ваньямвези, которые ушли от нас в Мвуми и помогли дезертирам из нашего лагеря и подстрекали их, заявляют, будто мы их ограбили, и пытаются поднять страну против нас. Это вторично доказало, что у них нет представления о благодарности. Один из их вождей имел, однако, наглость явиться позднее в наш дом в Уньяньембе и попросить подарок под предлогом старого знакомства.
Вагого были поначалу не слишком высокого мнения о нашем огнестрельном оружии и говорили нам, что мы верим-де в ружья, которые после первого же выстрела будут бесполезны, и что люди с копьями смогут на нас напасть и уничтожить. Но, познакомившись с тайнами заряжания с казны и примкнутых штыков, они переменили тон и пришли к заключению, что наша боевая сила весьма значительна и что было бы опасно на нас напасть — разве что большим числом.
Уладив дела с мхонго и написав кое-какие письма, которые вверили вожатому каравана Саида бен Салима, мы покинули Мдабуру 18 июля, направившись к Мгунда Мкали, или «Горячему полю», которое лежало между нами и Уньяньембе. Всего мы заплатили в качестве дани, проходя через Угого, 77 штук крашеной ткани, более 200 доти обычной ткани, бухту проволоки и три фунта бус. По занзибарским ценам стоимость товара составляла около 500 долларов, а в Угого была примерно вдвое больше. Но, к счастью, теперь мы покидали округа, где платят мхонго.
Область Мгунда Мкали, куда мы теперь вступали, только что начали расчищать, когда Бертон и Спик были в стране. Тогда было известно мало пунктов набора воды, и провизию можно было получить только на одном участке между Мдабуру и Уньяньембе. Следовательно, путешественникам приходилось пересекать эту область форсированными переходами, и ни одному каравану не удавалось пройти ее без потери по дороге значительного числа носильщиков.
Теперь, однако, обстоятельства сильно изменились к лучшему. Вакимбу[88], племя ваньямвези, изгнанное войнами из своих прежних мест обитания, начало наступление на джунгли. Во многих пунктах найдена была вода, обширные пространства расчистили и стали обрабатывать, и властью человека сейчас чуть ли не самые плодородные и мирные в Африке участки разбросаны посреди того, что раньше было девственным лесом, дававшим приют лишь диким зверям.
Пройдя мимо одной или двух росчистей и нескольких прудов, покрытых желтыми кувшинками, мы расположились лагерем близ двух деревень, лежащих посреди джунглей на высоте 3938 футов над уровнем моря — местность продолжала быстро подниматься.
На следующий день мы пришли в Пуруру — деревню вакимбу, расположенную в очень живописной долине, где мы намеревались сделать привал на несколько часов, чтобы закупить продовольствие перед послеполуденным переходом до следующего места стоянки. Но едва мы устроились, как среди наших людей возникло большое беспокойство; они хватались за свои ружья, заряжали их, крича, что произошла стычка с туземцами.
Взявши винтовки, мы пошли к деревне и обнаружили, что жители приготовились отражать нападение: ворота были заперты, а через частокол, которым деревня окружена, торчали ружья и копья.
