Войдя, я с трудом мог что-либо разглядеть, но, когда глаза мои привыкли к отсутствию света, я заметил висящие наверху тыквы и кухонные горшки, и все было на своем месте, показывая, что г-жа Пакванива — «выдающаяся домохозяйка».
После болтовни в течение определенного времени Саид и Пакванива обменялись подарками, к немалой выгоде первого — особенно ввиду того, что он у меня занял бисера и впоследствии забыл вернуть. Пакванива затем сыграл мелодию на своей фисгармонии (или как еще можно назвать этот инструмент), и тогда приступили к делу о побратимстве.
Староста Пакванивы действовал в качестве его поручителя, а один из моих аскари выполнял ту же роль при Саиде.
Первая операция заключалась в том, что на правом запястье каждого был сделан надрез, как раз достаточный, чтобы — взять немного крови, которая была собрана и втерта в надрез у второго участника, после чего туда был втерт порох.
Заключительную часть церемонии исполнил поручитель Пакванивы, державший меч на плече последнего, тогда как выступавший за Саида изображал заточку ножа на этом мече. Оба поручителя тем временем держали (речь, призывая проклятия на Пакваниву и всех его сородичей — прошлых, нынешних и будущих — и молясь, чтобы их могилы были осквернены свиньями, ежели он нарушит братство словом, помыслом или деянием. Те же самые формальности были проделаны в отношении Саида — поручители поменялись ролями, и обряд побратимства был завершен.
Я считаю, что этот обычай побратимства на самом деле семитского происхождения и был принесен в Африку арабами-язычниками, торговавшими там до времен Магомета. Это представление подкрепляется тем фактом, что, когда первые торговцы с Занзибара пересекли Танганьику, церемония эта была неизвестна к западу от озера[167].
То, что я обозначил «фисгармонией» Пакванивы за неимением лучшего названия, состояло из доски, к которой прикреплено несколько пружинящих железных клавиш различной длины и ширины (чтобы придать разнообразие их тону), а позади помещена тыква, служащая резонатором. На клавишах играют большими пальцами, и умелый исполнитель может извлечь из инструмента немало музыки. Туземцы именуют эту вещь «кинанда», но кинанда — родовое обозначение для всех почти музыкальных инструментов.
Ниже следует описание г-жи Пакванива, как я его составил во время своего визита.
«Она особа веселого характера и в своих манерах действительно похожа на леди. Очень забавно было показать ей зеркало; она никогда до того его не видела, была полуиспугана им, но стыдилась показать, что испугана. Она любит нарядно одеваться: двойной ряд каури вокруг головы, помимо натыканных в волосы украшений — медных, железных и из слоновой кости, а перед каждым ухом — маленькая кисточка из красных и белых бисеринок. На шее у нее большое ожерелье из раковин
Высшие сословия в Убуджве носят платье, украшения и вытатуированные знаки, похожие на платье, украшения и татуировку вагухха и варуа; они, по-видимому, принадлежат к тому же племени. Низшие же сословия, которые, как я полагаю, суть здешние коренные жители, совсем отличны от них внешними чертами и одеждой[168].
Женщины низших классов протыкают верхнюю губу и вставляют кусок камня или дерева, который постепенно увеличивают так, что губа часто выступает вперед на полтора или на два дюйма, придавая им особенно страшный вид и делая очень неразборчивой их речь.
Их одежда состоит из одной-трех кожаных подушек, очень похожих формой на рог буйвола; более толстые части их помещают сзади, а суживающиеся концы — впереди. Маленький кусок лубяной ткани — около шести дюймов в ширину на восемь или десять длины — подтыкается под передние части подушек, дабы служить в качестве передника. Мужчины же, которые смазывают нестриженые волосы красной глиной
Эти низшие слои тоже татуируют лицо, но втирают в надрезы сажу, что придает надрезам вид шрамов от кошачьих когтей.
Оба пола во всех классах носят маленькие резные изображения — на шее или привязанными к верхней части руки — как амулет против злых духов. Обычно эти амулеты полые, и колдун наполняет их грязью.
