Маркус сидел на кровати, обложившись бинтами, и пытался затянуть на окровавленной руке повязку. Держа один конец в левой руке и, закусив второй зубами, он неуклюже тянул свернувшийся бинт, бормоча себе что-то под нос, время от времени бросая один конец и пытаясь вытереть льющуюся кровь. Услышав щелчок замка, он поднял голову и замер, удивленно глядя на меня. Я икнула и шумно шмыгнула, вытерев нос мокрым рукавом. Подошла к кровати и сгребла с нее окровавленные бинты на пол, оставив чистый кусок. Маркус, наконец, выпустил изо рта бинтовый хвост, и я сунула ему в руку марлю. Разрезала неуклюже скрученный жгут, который Маркус зачем-то пытался наложить прямо поверх раны, а не на руку выше нее. Взяла его за ладонь и приложила бинт под рану, чтобы кровь не натекла на кровать. Все происходило в абсолютной тишине, словно никому не нужны были объяснения и слова.
Я осмотрела глубокую рану. Возможно, если бы я не содрала с нее повязку так грубо, все было бы намного лучше, но теперь пришлось бы проводить лечение заново, и не было никакой гарантии, что после такого урона ткани снова начнут заживать. Второе прижигание делать не хотелось. Я закрыла глаза, прислушиваясь к потоку магии, который мне был сейчас нужен.
- Тебе плохо от вида крови? - подал голос Маркус, заметив это.
- Помолчи, - буркнула я на него, потеряв на мгновение концентрацию.
Поток заканчивался где-то рядом с поселком, и я могла дотянуться только до его скудного лучика. Он отозвался мне, и я сложила ладони над раной, сосредоточившись на необходимости заживить ее. Редко, очень редко у меня получалось восстановить ткани до первоначального состояния, но я делала это дома, где магия была сильнее, а раны друзей были не настолько серьезными. Я представила, как должна выглядеть здоровая кожа, и направила потоки магии через свои ладони. Мягкое тепло просочилось через мои пальцы, и я увидела сквозь веки приглушенное свечение. Магия быстро иссякала, и я начала использовать мои собственные силы для заживления раны. Я приоткрыла глаза как раз, когда последние миллиметры кожи смыкались вместе, создавая здоровый, целый покров. Краем глаза я заметила шрам от моего укуса на плече Маркуса. Он почти зажил сам, но след от моих заостренных клыков и вправду остался, испортив кожу мужчины. Из последних сил, пока крохи магии еще оставались в моих ладонях, я провела ею по плечу Маркуса, стирая свою отметку, и отпустила поток. Он покинул мое тело, оставив невероятную усталость, такую, что я качнулась и начала оседать на пол.
Я с трудом пришла в себя, не понимая, где нахожусь. Меня окутывало что-то теплое, и я чувствовала себя так уютно, что не хотелось просыпаться.
- Никки, ты слышишь меня? - раздался тихий взволнованный голос, и я недовольно нахмурилась. - Что с тобой?
- Все нормально, - я с трудом разлепила глаза и поняла, что полулежу на руках Маркуса, и он трепетно прижимает меня к своей груди.
- Что произошло? Ты убрала рану?
- Я ее просто заживила с помощью магии. Думаю, это моя способность, я даже когда-то собиралась ехать учиться на лекаря, но не сложилось. Я интуитивно понимаю, как это делается, но трачу слишком много своих собственных сил. Насколько я знаю, так не должно быть. Потому теперь я ужасно ослаблена...
- Как тебе помочь? Я понятия не имею, как обращаться с магиками, - растерянно произнес мужчина.
- Я не домашний питомец, чтобы со мной как-то обращаться! - возмутилась я, с трудом поднимаясь с его колен.
- Просто ты отключилась после того, как... сделала это. От ран не осталось и следа, - он провел рукой по вымазанному кровью предплечью. Я мельком взглянула на него, с удовольствием отмечая, что и вправду не оставила даже шрам. - Ты можешь так залечить и себя? - поинтересовался Маркус.
- Нет, самого себя лечить нельзя. Магию нужно направлять, и поскольку ты являешься проводником, то не можешь воздействовать сам на себя. Это как пытаться поливать шланг водой, текущей из этого шланга, не подключив его к источнику. Я вся промокла под этим дождем, - проворчала я и начала осторожно снимать с себя рубашку. - Проклятие, что с этим делать-то... - С меня капала на пол вода, смешиваясь с кровью, натекшей с бинтов Маркуса.
- Иди прими горячий душ, - произнес мужчина, поднимаясь с кровати. Он начал собирать бинты, попутно вытирая пятна теми, что остались чистыми.
- Что толку с этого душа, - вздохнула я. - У меня не осталось сил даже высушить одежду.
- Ты согреешься - это главное. Возьми с прикроватного столика ночную рубашку, ее мне дала хозяйка дома, у меня руки грязные. Раздевайся и давай мне свою одежду, мне показывали, где здесь комната, похожая на ту, у тебя дома, со светящимися шарами.
Я взяла со столика белую ткань и развернула ее. В длиннющую рубаху, наверно, можно было завернуть три меня, а несуразное кружево на груди топорщилось, словно жабо.
- Это ужасно... - пробормотала я, складывая одежду обратно. Переодеться мне все равно было больше не во что.
