- Снимай футболку, - нервно бросила я Маркусу, пристраивая зачем-то прихваченные с собой бинты на маленький туалетный столик, стоящий возле деревянной глубокой кадки, служащей поддоном для душа. - Сядь сюда, - указала пальцем на ее обод и сняла со стены шланг без распределителя. Сосредоточившись, мне удалось пустить воду. Сначала она была ржавой, и мне пришлось некоторое время слить ее в кадку, чье дно было выложено мелкой коричневой потрескавшейся плиткой. Оценив высоту кадки и недостаток места для того, чтобы оба на ней сидели, я встала на колени на деревянный немного вздувшийся от многолетней сырости пол. - Давай руку, - сказала я Маркусу, уже сидящему передо мной.
На дно кадки потекла бурая вода. Марля медленно размокала под моими пальцами. Я регулярно проверяла ее состояние и поддерживала, пытаясь понять, когда же можно будет начать ее отклеивать от раны. Обнаженный торс Маркуса рядом со мной совершенно не помогал сосредоточиться, и я то и дело отвлекалась, сама того не желая, любуясь его напряженными мышцами. Какой красивый у них был рельеф. И почему мне так не повезло? Я не должна была влюбляться в кого-то вроде Маркуса, даже Мила мне это сказала. А я...
Отлепив, наконец, хотя бы один слой марли, я осторожно положила его на край кадки. Еще с полчаса моих стараний, и я смогу увидеть рану. Я старалась не смотреть напрямую Маркусу в лицо, но видела краем глаза, что он не следит за моей работой, рассматривая меня саму.
- Не думай, что я забыл те слова, что ты сказала мне перед тем, как прижечь рану, - нарушил неловкую тишину мой пациент. Я подняла на него глаза, на мгновение прервав свои попытки размочить бинт. Маркус улыбнулся мне с такой нежностью, что сердце в груди заколотилось как сумасшедшее. Я выдала ему свои чувства, и он это не забыл, он принял их всерьез. Неужели он ответит на них? Неужели этот проникновенный взгляд в мои глаза вправду что-то значил и он... сейчас...
- Ты проиграла, - произнес Маркус с улыбкой.
- Что? - зачарованно прошептала я, не сразу осознав его слова. Несколько секунд, и мой мозг, разделенный с влюбленным трепещущим сердцем каменной стеной, внезапно понял, что сказал Маркус. Кровь прилила к голове, мне показалось, что она сейчас взорвется. Красная пелена застлала глаза, и я потеряла контроль над собой. Разбитые чувства породили ярость и желание жестоко мстить. Пальцы сами собой крепко сжали края марли.
- Ах значит для тебя все это лишь игра? - тихо произнесла я, глядя прямо в глаза Маркуса. Он внезапно побледнел. Видимо, выглядела я более чем угрожающе, но меня уже было не остановить. Сцепив пальцы, я одним рывком оторвала от его предплечья бинт, сдирая засохшую кровь и разрывая до мяса начавшую заживать кожу. Маркус закричал, пытаясь зажать ладонью хлынувшую в кадку кровь.
- Ну что, как тебе играется? - ядовито поинтересовалась я, бросая на пол окровавленную марлю. - Весело? Нравится играть с чувствами других людей? Нравится ощущать на своей шкуре причиненную тобой боль? Ты ничего не понял из того, что я тебе сказала! Ты черствый и жестокий человек!
Я развернулась, чтобы уйти в комнату и просто не видеть Маркуса, но была поймана за запястье мокрой от крови ладонью.
- Погоди, - сдавленно произнес мужчина.
- Что ты хочешь от меня? - прошипела я со всей ненавистью, на которую была способна.
- Дело в том, что... я тоже проиграл.
Я уставилась в глаза Маркуса, потемневшие от боли до цвета древнего янтаря.
- Нет, это не может быть правдой, - замотала головой, ошеломленная услышанным. Может, я неверно его поняла? Однозначно он имел в виду что-то другое.
- Это правда, - кивнул Маркус. - Я влюбился в тебя, Никки. Ты выжгла на мне свое имя, залезла под кожу, просочилась в кровь. Я не могу без тебя.
- Нет... - прошептала я, пытаясь отступить, но ладонь Маркуса крепко удерживала меня. - Нет! - я почувствовала, как слезы полились по щекам. - Не смей произносить такие слова в мой адрес! - Я так мечтала их услышать, но, услышав, поняла, что не была готова воспринять их. Это была очередная красивая ложь. - Ты лжешь, - высказала свою догадку, - каждое твое слово пропитано ложью, ты произносишь только то, что тебе выгодно, и тебе, на самом деле, плевать, что я чувствую к тебе!
- Я не лгу, птичка, я... - Маркус поджал губы, и я была уверена, что волна боли, пробежавшая по его лицу, была лишь искусной игрой на публику. - Если не веришь моим словам, я докажу их действием. Ты хотела свободы - я отпускаю тебя. - Ладонь Маркуса разжалась, и я отступила к двери. - Все кончено, иди, - он махнул на меня, но я недоверчиво осталась стоять, не покидая комнаты. - Ты свободна, я отпускаю тебя! Это единственный способ, которым я смогу доказать тебе, что... - Маркус осекся, словно слова застряли у него в горле, не решаясь вылиться во всеуслышание. - Уходи. Просто уходи. Забудь все и прости меня, - закончил он и отвернулся от меня, сосредоточившись на предплечье.
