Конечно, мы не должны забывать об известной доле наивности тогдашних европейцев – о наивности, связанной в первую очередь с неполным знанием о далеких землях. Но, с другой стороны, это все-таки ХVI век, эпоха, существенно расширившая границы мира. Так что одной лишь географической наивностью не объяснить доверчивость людей, встречавшихся с посланцем короля Йосефа.
Средневековая гравюра «Сожжение евреев»
Что же сам он думал о себе? До нынешних историков дошли записи Давида, сделанные им на древнееврейском языке во время пребывания в императорской тюрьме, своего рода дневник. И вновь загадка. Невозможно представить себе, чтобы человек настолько стремился мистифицировать не только своих современников, но и отдаленных потомков. Но факт остается фактом: Реувени не оставил в своем дневнике ни единого слова, позволяющего считать его авантюристом и самозванцем. Профессор Шломо Этингер писал по поводу этого: «Со страниц дневника Давида Реувени предстает образ возвышенной романтичной личности, сурового и мужественного человека».
Вот и выходит, что, как ни пытайся, а приходится признать следующее:
1. Ни один из современников не заподозрил Давида Реувени в том, что он самозванец, – включая как евреев, так и христиан.
2. Ни один документ не позволяет установить, хотя бы приблизительно, откуда он родом – за исключением его собственных слов о еврейском царстве.
3. Ни один документ не позволяет установить, откуда он прибыл в Европу, – за исключением опять-таки его собственных утверждений.
4. Наконец, ни один документ не позволяет даже приблизительно установить, куда и при каких обстоятельствах он исчез.
Какой же вывод можно сделать на основании этого? Только один.
Давид Реувени говорил правду.
Он действительно был посланником еврейского короля.
Такое утверждение кажется парадоксальным, но иначе как быть с утверждениями, касающимися искренности этого человека? Можно, конечно, предположить и определенное психическое заболевание на почве религиозно-мистической экзальтации. Действительно, при той напряженной атмосфере, которая существовала в начале XVI века в еврейских общинах Западной Европы, при тех внезапных взлетах мессианских чаяний, о которых повествуют средневековые хроники, вполне могло случиться и такое: впечатлительный человек с неустойчивой психикой, выросший в атмосфере постоянных мессианских настроений, переживший в детстве трагедию изгнания из Испании, а возможно, и гибели семьи, мог превратиться в галлюцинирующего параноика, искренне верящего в собственные видения и способного убедить в их правдивости окружающих. Иными словами, субъективно он говорил правду: он был уверен в своем происхождении и миссии. Он пришел из еврейского царства, находившегося невесть где. Субъективно.
Объективно же это царство существовало лишь в его болезненной фантазии.
Но…
Но все-таки с уверенностью говорить об этом мы не будем.
Что если история Давида Реувени, «еврейского принца», имеет реальную основу? Мы знаем сегодня, что еврейские государства время от времени возникали – в раннем Средневековье. Мы уже говорили о них – в очерке «Еврейские царства». Может быть, где-то в Аравии существовало княжество (не будем говорить о царстве или королевстве), в котором государственной религией был иудаизм (подобно Хазарскому каганату) и которое вскоре было поглощено мусульманами? И тогда история «еврейского принца» – отзвук реальной трагедии, дошедший до нас сквозь множество искажений?
Постоянной составляющей еврейской истории были непрекращающиеся мессианские чаяния. Какую бы эпоху мы ни взяли, какой бы регион мира ни рассматривали, эта константа в том или ином виде имеет место. Конечно, иногда эти чаяния ослаблялись, иногда усиливались – в зависимости от событий внешних, зачастую кровавых, трагических.
Настоящий взлет мессианских надежд случился в середине XVII столетия – как всегда, после безмерного отчаяния, вызванного очередной катастрофой.
В 1648 году в Юго-Восточной Польше вспыхнул казацкий мятеж, далеко превосходивший по своим масштабам аналогичные события прежних времен. Мятеж был возглавлен Богданом Хмельницким. Во всех селениях и городах, захваченных казаками, безжалостно истреблялись евреи, отказавшиеся принять православие. Впрочем, справедливости ради следует сказать, что казаки не так уж часто и предлагали креститься, главным образом – женщинам и детям. Скажем также, что считанные единицы соглашавшихся ради спасения жизни – своей и своих детей – креститься. Если рассмотреть некоторые казацкие фамилии, идущие с того времени (например, Жиденко, Герцык или Перехрист), в них можно легко обнаружить еврейские корни. В подавляющем большинстве, однако, евреи предпочитали смерть отступничеству.
