Тут следует отметить, что Натан из Газы, ставший как бы пророком Цви, имел на «Мессию» огромное влияние. Возможно даже, причиной этого была не личность знатока Каббалы, а своеобразная притягательность его взглядов и толкований.
Особенно это относится к трактовке души Мессии и весьма необычным смыслам фундаментальных понятий Добра и Зла. Натан из Газы учил, что «самоумаление Бога» в результате творения (так называемый «цимцум» – сжатие) привело к возникновению «великой бездны», в которую не может проникнуть разумный свет. В этой бездне и заключена душа Мессии – от начала времен. Мессии предстоит освободиться от сил Зла и открыть свету Добра путь в недоступную пока область. Это ставит Мессию над понятиями Добра и Зла, а потому для него не имеют силы предписания Торы, ибо он сам творит закон избавления мира.
Это парадоксальное учение нашло отклик в душе Шабтая Цви, ибо и сам он своим поведением как бы иллюстрировал те же представления.
По прибытии в Стамбул Шабтай Цви был арестован, однако турецкие власти отнеслись к нему достаточно мягко. Находясь в заключении, он принимал делегации от различных еврейских общин, проповедовал, пророчествовал. Он был полон уверенности в успехе своей миссии, и главное – продолжал искренне верить в свое мессианское предназначение.
Гром грянул в сентябре 1666 года, когда каббалист из Польши Нехемия ґа-Коґен заявил турецким властям: Шабтай Цви посягает на турецкую власть, он собирается стать еврейским царем.
Шабтая Цви привели к султану. Над ним был занесен меч и предложено либо принять ислам, либо умереть.
Он проявил слабость и трижды произнес мусульманский символ веры: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – пророк его». Сделавший это становится мусульманином.
Шабтай Цви стал Азизом Мехмедом-Эффенди. Его жена, уже упоминавшаяся Сарра, последовала его примеру и тоже приняла ислам.
Став мусульманином, он, однако, продолжал вести себя так, как если бы ничего не изменилось. Он по-прежнему принимал своих приверженцев, произносил пророчества, говорил о возрождении еврейского царства и восстановлении Храма в Иерусалиме. Своему переходу в ислам он (а еще подробнее Натан из Газы) давал мистическое объяснение, связанное с уже приводившейся трактовкой понятий «грех» и «зло» в саббатианской системе взглядов. Чаша грехов мира должна быть переполнена, только после этого возможно избавление. Есть ли грех более чудовищный, нежели вероотступничество Мессии?! Разумеется, нет. Следовательно, отступничество Шабтая Цви, будучи тягчайшим грехом, на деле должно приблизить «Геулу» – «Избавление»…
Он умер в 1674 году, в Йом-Киппур. Долгие годы спустя его приверженцы, и в первую очередь Натан из Газы, убеждали еврейские массы, что Шабтай Цви не умер, но взят живым на небо.
Знакомясь с биографией Шабтая Цви, неизбежно задаешься вопросом: что могло случиться, если бы Шабтай Цви оказался более стойким? Если бы он имел мужество не принять ислам? Не исключено, что его мученическая кончина привела бы к усилению сектантских настроений в среде его сторонников и в конце концов к отделению последних от иудаизма – открытому, не тайному разрыву. И в этом случае середина XVII века стала бы эпохой рождения еще одной религии, отделившейся от семитского корня – как христианства. У саббатианства были черты, сближающие его с христианством раннего периода: мистическая экзальтация, связанная с явлением Мессии, фанатичные поклонники, число которых росло с каждым днем, отрицание Закона, наконец, харизматичная личность основателя движения. Для превращения в новую религию не хватало лишь одного: его мученической кончины.
Но, несмотря на то что саббатианство не стало самостоятельной религией, определенное число саббатианцев все-таки уже никогда не вернулось к иудаизму. Они создали свои собственные секты – такие как, например, секта дёнме в Турции. Члены дёнме принимали ислам, оставаясь евреями, как бы повторяя мистическое отступничество своего основателя. В 1716 году ее духовный лидер Брухья Руссо (он же Осман Баба) объявил себя новым воплощением Шабтая Цви. Дёнме отмечали день рождения Шабтая Цви в день 9 ава, поэтому траурный день у них считался днем радости.
Секта существует до сих пор, число ее последователей насчитывает около 20 тысяч человек. Их обычаи представляют собой странную смесь обычаев еврейских и мусульманских. Сами они не забывают о своей связи с еврейством, имеют, помимо турецких, традиционные еврейские имена. Да и окружающие видят в них секту скорее еврейскую, нежели мусульманскую. Из среды дёнме во времена Ататюрка вышли многие видные деятели Турции – члены парламента, министры (например, министр финансов в правительстве Ататюрка Джавид-Бей). Отношение ортодоксального еврейства к дёнме противоречиво: их считают окончательно порвавшими с иудаизмом. В то же время многие авторитетные раввины считают, что необходимо помогать дёнме сохранять иудейские традиции.
