Одной из первых его успешных операций было выполнение поручений американского дипломата Генри Сэнфорда. Сэнфорд поручил детективу выявление агентов Конфедерации и слежку за их действиями, в частности, за приобретением оружия и военного снаряжения для армии южан.
С 1865 по 1882 год контора Поллаки находилась в Паддингтоне, откуда и пошло уже упоминавшееся прозвище Паддингтонский Поллаки. Впрочем, есть сведения о том, что контора просуществовала до 1884 года: именно тогда Поллаки ушел из детективного бизнеса – в 56-летнем возрасте.
Не исключено, что и тогда этот его уход был фиктивным, хотя он официально уведомил об этом публику через «Таймс». Некоторые историки высказывают предположение, что с этим связано объявление, появившееся в «Таймс» в 1882 году: «Слухи о моей кончине неверны. Поллаки». Спустя много лет об этом ироничном объявлении вспомнят в уже упоминавшемся некрологе. Там же называется еще одна его должность: в 1867 году он стал «специальным констеблем» Десятого дивизиона Скотланд-Ярда. Десятый дивизион занимался делами иностранцев. Специальный констебль – строго говоря, внештатный сотрудник полиции. В нашем случае очевидно, что речь шла о консультативной помощи полиции. Вслед за Шерлоком Холмсом Поллаки мог бы назвать себя «сыщиком-консультантом». Правда, Холмс говорил о себе как о единственном в мире сыщике-консультанте. Но, может быть, они просто не были друг с другом знакомы?
О безусловной (хотя и двусмысленной) славе Игнациуса Поллаки говорит многое. Например, тот факт, что его фамилия стала еще при его жизни жаргонным оборотом. Современный «Фразеологический словарь старого сленга» Эрика Партриджа по этому поводу пишет:
«“О, Поллаки!” (иногда сокращается до просто “Поллаки!”). Означает протест против слишком настойчивых расспросов. Происходит от рекламных объявлений “детектива-иностранца” Игнациуса Пола Поллаки, уроженца Австрии».
В популярном мюзикле Гилберта и Салливана «Терпение», премьера которого состоялась 21 апреля 1881 года в Лондоне, один из персонажей (Полковник) перечисляет качества настоящего драгуна и среди прочего упоминает и о том, что тот должен обладать «проницательностью Поллаки Паддингтонского». Так что данное качество Игнациуса Поллаки рассматривалось как нечто само собой разумеющееся – например, как фигурирующие в том же списке неисчислимое богатство русского царя и грациозность одалиски из сераля. Об этих куплетах любят упоминать все его биографы. Даже некролог был озаглавлен следующим образом: «Умер знаменитый детектив, увековеченный Гилбертом и Салливаном».
Несколькими годами раньше премьеры «Терпения», в 1876-м, в анонимной сатирической пьесе, избравшей мишенью политику тогдашнего премьер-министра Бенджамена Дизраэли («Бенджамен Д.: Его скромный ужин»), можно было прочесть о Поллаки целое стихотворение:
Разумеется, враги Дизраэли не могли пройти и мимо соблазнительного «этнического» намека (как известно, Бенджамен Дизраэли, лорд Биконсфильд, был крещеным евреем). Вообще же при прочтении этой сатиры остается странное ощущение, что ее автор (или авторы) интеллект сыщика Поллаки оценивает выше, чем интеллект премьер-министра «Бенджамена Д.».
А в лондонской редакции французского журнала «Фигаро» в номере от 28 января 1874 года появился карикатурный портрет нашего героя. На рисунке он, держа в руках блокнот, заглядывает в замочную скважину. Портрет нарисовал известный французский художник Фаустин Бетбедер по заказу лондонского редактора «Фигаро» Джеймса Мортимера. Портрет входил в серию «Знаменитые лондонцы», вышедшую затем отдельным изданием. Самым известным из вошедших в нее шаржированных портретов остается портрет Чарльза Дарвина, демонстрирующего обезьяне зеркальце. Так что Поллаки оказался в неплохой компании. Если это не слава, то что же тогда слава?
Нередко он выполнял деликатные поручения иностранных правительств. Его способности высоко ценили во Франции и Австрии. Среди дипломатов или финансистов он чувствовал себя так же свободно, как и в криминальной среде. По словам его биографов, даже знаменитое агентство Пинкертона в зените славы не могло соперничать с Паддингтонским Поллаки. Нередки были внезапные отлучки из Англии, которые сопровождались скупыми и таинственными упоминаниями о нем в континентальных газетах. И оказывалось, что то или иное зарубежное правительство призвало гения сыска для распутывания очередного сложного дела.
