После этого все по очереди принялись пробовать злополучную ручку, которая крутилась во все стороны, но дверцы не запирала. Однако когда ее нажали посильнее, замок, наконец, щелкнул.
— Ее только немножко прижимать нужно, а так она работает, — заключили свидетели.
Тогда Анжилен с благосклонным видом обратился к крестьянину, все еще сидевшему на снегу, и, размахивая руками перед самым его носом, проговорил:
— Ну, вам повезло! Мы люди порядочные и на все это закроем глаза. А вам, милый мой, пора бы научиться ходить по дорогам. И следите, чтобы у вас больше не распахивалось пальто, когда рядом с вами идет машина. А первым делом пусть вам заштопают эту дыру. Ходить с такой прорехой просто опасно, это я вам как отец говорю.
Инцидент был исчерпан, никто больше не спорил, и Анжилен начал спешно влезать в автомобиль, чтобы успеть убраться раньше, чем пройдет общее замешательство.
Наши друзья заняли свои места, рабочие подтолкнули, и машина поехала.
— Черт подери! Смотри ты, какая штуковина получилась! — снова заговорил Анжилен, едва машина, тронулась с места.
Ренато, бледный и расстроенный, качал головой и без конца твердил:
— Никак не пойму. Ведь такой случай — один из тысячи! Да что я говорю? Один из миллиона. И надо же, чтобы он произошел именно со мной. Человек зацепляется за ручку, а ты ничего не видишь и не слышишь! Счастье еще, что снег, а то уже давно бы не было человека!
— Не видели, не слышали! — воскликнул Анжилен. — Кто не слышал? Мы. А собака? Помните, как она скулила и беспокоилась?
— А ведь верно! — подхватили пораженные Ренато и Джорджо. — Действительно, умный пес!
— Что я говорил! — с трогательной гордостью заключил Анжилен. — Что я всегда говорил!
Было за полдень когда они въехали в переулок, у Йоле уже сварился суп. Едва они вошли во двор, их повстречали Пеппи и Арнальдо, которым пришлось немедленно показывать покупку.
— Если вы отнесете их в комиссионный магазин, — заметил парикмахер, — вам дадут полцены. Нужно найти прямого покупателя. Здесь самое главное — напасть на знатока с полным карманом! А в этом деле я, пожалуй, могу помочь.
Они еще долго обсуждали этот вопрос, и Йоле пришлось много раз открывать и закрывать окно, торопя своих ребят к обеду. Тем временем Анжилен, снова принявшийся изучать длинную ручку на дверце машины, рассказывал Зораиде и Йетте о случае на дороге. Слушая его рассказ, женщины только изумленно таращили глаза.
Наконец все разошлись. Арнальдо обещал поговорить с некоторыми ценителями из числа своих клиентов, а Пеппи, который собирался съездить домой, должен был предложить канделябры кое-кому из баронов, своих родственников.
— Ну, дело идет на лад, — шепнул Ренато Рыжей, подмигивая.
Но девушка только тряхнула головой.
— Я бы на этой твоей ручке — где ты только добыл такую! — красный фонарик прицепила, — сухо посоветовала она и ушла.
Канделябры оказались гипсовыми.
Это на следующий же день обнаружила Йоле, когда случайно толкнув, уронила один из них на землю, и он вдруг раскололся пополам. Они были всего-навсего выкрашены под бронзу.
Через минуту разъяренная Йоле как фурия влетела к Анжилену.
— Вот вам! — закричала она, размахивая перед носом старика обломками канделябра. — Вот в какие дела вы впутываете ребят!
Анжилен подскочил, потом словно окаменел, после чего принялся было сетовать на свое невезение, однако, увидев, что женщина разошлась вовсю, и зная ее несдержанность, предпочел прежде всего позаботиться о своей безопасности. Для этого он решил не сопротивляться и тем самым, внести смятение в ряды противника.
— Вы правы, — проговорил он и проглотил слюну. — Вы совершенно правы. У меня слов не хватает, чтобы передать, как я поражен. Как меня надули! Можете говорить мне что хотите, и все равно будет мало. Вы правы…
Йоле, которая уже приготовилась к долгому спору, столкнувшись с таким неожиданным отступлением, выронила из рук обломки канделябра и принялась плакать.
— Да, здорово надули! — продолжал между тем Анжилен. — Все равно, что купить свежее яйцо и найти в нем дохлого цыпленка. Ты потратил денежки, ты, понятно, протестуешь. А тот, кто тебе его продал, говорит, что, мол, не мог же он влезть внутрь и посмотреть! Да что и говорить, здорово надул!
Он ходил взад и вперед по комнате и время от времени бормотал себе под нос:
— Ну и бестия!
Потом, остановившись перед Йоле, проговорил:
— Я сказал, что все равно, как тухлое яйцо купить, что вам скажет продавец? «Мне, — скажет он, — продали яйца за свежие, и я их продаю как свежие». Вот и мы так же сделаем. За бронзу купили, за бронзу и продадим. А если кто-нибудь будет протестовать, мы отошлем его к крестьянину. Он ведь продал яйцо… то есть я хотел сказать, ведь это он продал бронзу, так пусть они друг с другом и сводят счеты. А что касается вас, то я советую вам помалкивать. Потому что уверенность прежде всего. Ясно?
Йоле молчала, удивленная тоном Анжилена, и с трудом понимала смысл его слов. Ее сразил апломб, с которым говорил старик, но она все еще колебалась.
