Мы с Эд зашли в забегаловку по соседству выпить кофе. Когда мы сели, зашли старые бучи. Каждый из них нашел способ переодеться, пусть
даже на заднем сидении машины. Они увидели нас и сели подальше.
Джен смотрела на меня с ненавистью, другие женщины успокаивали ее.
Буч Джен, старший брат, к которому я шел за советом. Буч Джен, мой
друг.
Джен только-только простила меня за танец с Эдной! Ненависть
закипела с новой силой.
Вошла Элис. Ее вели под руки два буча.
Мы с Эд чувствовали себя чужими. Хотелось уйти. Было слишком
больно. Элис осторожно подошла к нам, словно разведчик врага. Мне
было стыдно, что из-за нас ей пришлось играть роль дипломата, невзирая на глубокую скорбь, но я знал, что никто из бучей не станет с
нами говорить. Я взял ее за руку, она поцеловала меня в щеку.
— Старые бучи злятся, — сказала она. — Некоторые думают, что вы все
испортили. Если они смогли сделать над собой усилие, молодежь тоже
могла бы постараться. Вы не виноваты, но лучше бы вам некоторое
время помалкивать.
Горе Элис было таким заметным, что мне хотелось вскочить и обнять ее.
Она бы не позволила. Мне легко было чувствовать свою силу, когда моя
одежда помогала мне быть собой. Старым бучам было больно и плохо.
Элис поцеловала меня в щеку:
— Все пройдет.
Я надеялся, что она права.
По совету Элис я помалкивал пару недель. Потом все-таки вернулся в
бар. За время моей ссылки никто не позвонил и ничего не сказал.
**
По утрам становилось прохладно. Наступала осень. Работы почти не
было. Агентство отправило меня на консервный завод в Четырех Углах.
Туда нужно было ехать два часа, и никто не оплачивал дорогу.
Я сел в корпоративный автобус в 4:45 утра. Было холодно и влажно. Кто-
то передавал бутылку виски по кругу. Я присоединился и отхлебнул, глядя в окно.
— Эй, — я услышал голос буча Джен, — поделишься или как?
Она оперлась коленом о переднее сиденье. У меня перехватило
дыхание. Джен наклонилась и схватила меня за куртку.
— Теперь ты все понимаешь?
Я кивнул.
— Я сразу понял. Просто не знал, что делать. Мне очень жаль, что я все
испортил и не дал вам попрощаться с Ро.
Джен отпустила мою куртку и разгладила на ней мятую кожу.
— Эх, если бы проблема была в тебе. На следующий день нам велели
отойти на сто метров от могилы. Тут уж ты ни при чем, верно?
Я подвинулся к ней.
— Джен, — прошептал я. — Прости меня за все?
Было понятно, что я говорю о нашем танце с Эдной.
— Ничего не было!
Джен мечтательно смотрела в окно. Я ждал. Джен улыбнулась и
потянулась за бутылкой виски.
— Нормально.
Она отхлебнула и вздрогнула.
— Ущерб не нанесен. Ты первый раз на консервном?
Я кивнул.
Она улыбнулась и потрепала меня по щекам.
— Я все тебе покажу.
Эти слова означали для меня возвращение в семью. В ту единственную
семью, которая у меня была.
Глава 12
Я помню тот момент. Мы с Джен прошли проходную консервного завода.
Я увидел Терезу. Она стояла напротив, на станке, удаляющем у яблок
сердцевинку.
Мне хотелось ее рассмотреть, понять, какого цвета ее волосы под
бумажной сеточкой. Бригадир рявкнул: «Ты идешь или что?». Тереза
улыбнулась: я попал в ее нежный плен.
Я сидел в кабинете бригадира и заполнял бумаги. Земля ходила у меня
под ногами. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что Тереза всегда
влияла на меня именно так. Бригадир наверняка заметил, но ему было
все равно, поэтому он поставил меня на ее линию.
Я наблюдал, как женщины надевали яблоки на стержни и нажимали
ножные педали. Яблоки кружились и теряли сердцевинку с кожицей. Все
это падало на конвейер ко мне. Сразу после меня конвейер разделялся
надвое.
Бригадир выдал мне прут. Я уставился на него. Он велел подталкивать в
одну сторону яблоки, а в другую — мусор.
— И все? — спросил я. Он фыркнул и ушел.
Моя короткая карьера тыкальщика яблок началась.
Было ясно, что Тереза тоже за мной наблюдает. Я старался действовать
нежно и аккуратно. Это было нелегко, учитывая несерьезность занятия.
— Что ты делаешь? — спросила она.
Я пожал плечами.
— Проверяю яблоки на качество, червивость, эффективность очистки.
Она с удовольствием рассмеялась, запрокинув голову:
— Яблочный профессионал.
— Ага, — засмеялся я. — Типа того.
— Эй! Хватит валять дурака! — крикнули с конца конвейера.
Ну пропустил я пару кусков кожуры вместе с яблоками, большое дело.
Тереза снова принялась за работу, улыбаясь. Она флиртовала. Это был
один из самых сладких и неожиданных моментов в жизни. Правда, все
это быстро закончилось. Бригадир перевел меня на другую задачу.
— Я буду тыкать лучше! — заверил я, но мы уже уходили.
Он привел меня в другой зал. Там закатывали в банки яблочное пюре
для детского питания. Звон стоял жуткий. Бригадир указал на конвейер, уходивший в потолок. Над ним на гигантской трубе сидел парень и
распихивал коробки, вылетающие к развилке: то в одну сторону, то в
другую. Меня ставили на замену.
Бригадир показал металлический шест с опорами для ног. Я ждал, пока
парень спустится по нему, но он прыгал с одной трубы на другую, пока
не спустился, вытер руки и ушел. Наверное, он здесь уже давно.
Мне хотелось бесстрашно забраться наверх и быть выше всего
окружающего, но от высоты и визга станков меня мутило. Работа