тебя влюблен». Я облокотился на песочную дюну и вытянул ноги. Тереза
устроилась на моих бедрах и откинулась назад. Я обнял ее и закрыл
глаза. Звук волн и крики чаек несли расслабление усталому телу.
— Милый, — сказала она. Что-то в ее голосе заставило мои мышцы
снова напрячься.
— Мы никогда не говорим о войне. Я не знаю, что ты думаешь.
Мои губы у ее щеки.
— Я читаю листовки, которые ты приносишь домой.
Тереза посмотрела на меня.
— И что ты думаешь?
Я пожал плечами.
— В смысле? Я-то против войны. Но президент не спрашивал меня, когда начал очередную. Они будут затевать войну, когда захотят. При чем
тут я?
Тереза зажала локтями мои колени.
— Я тоже ненавижу войны, Джесс. Они должны прекратиться. На
факультете бастуют каждый день. Если кого-нибудь из сотрудников
заметят на забастовке, то уволят. Но я каждый день думаю о том, чтобы
пойти на марш протеста на следующий неделе.
Я присвистнул.
— За это могут уволить?
Тереза кивнула.
— Но я не могу сидеть и смотреть, Джесс. Все дошло до точки кипения.
Я думаю, что пора и мне что-то сделать.
Я перевернулся на живот. Песок был прохладным.
— Забавно слушать тебя. Насколько же наши работы разные! У тебя
происходят разные события. На заводе всё тихо, разве что кого заберут
в армию и пристрелят.
Тереза кивнула.
— Я знаю, милый. Впервые в жизни я встречаю на своей работе что-то
большее, чем я сама. Целый день слушаю беседы умных людей. Раньше
просто слушала. Теперь мне есть до этого дело. Я сама хочу
участвовать в переменах.
Я поднял руку, чтобы остановить ее пыл.
— Помедленнее, дорогая.
Я перевернулся на спину. Чем меня напугали ее слова?
— Ты поэтому меня сюда сегодня позвала? Поговорить?
Я заслонил глаза от солнца ладонью и посмотрел на нее.
Она покачала головой.
— Я увезла тебя, чтобы ты не звонил Эд. Мне хотелось вначале
поговорить с тобой.
Я нахмурился.
— Почему?
Тереза улыбнулась и легла очень близко ко мне. Я слышал, как она
дышит.
— Знаешь, что мне в тебе сразу понравилось?
Мной явно манипулировали, но так бережно, что я не обижался.
— Расскажи, — улыбался я.
Тереза засмеялась.
— Ты миротворец. Когда бучи идут друг на друга, ты знаешь, как их
успокоить. Я заметила: когда старые бучи сердятся друг на друга, они
идут через тебя, чтобы не драться, а решить дело мирным путем.
Я повернулся к ней:
— Ты к чему-то клонишь.
Тереза схватила меня за локоть.
— Это твоя сильная черта. Ты успокаиваешь людей, когда они впадают в
бешенство. Вовремя помириться бывает очень важно. Но не всегда.
Я сел.
— Ты о чем?
Тереза села рядом.
— Иногда приходится выбирать сторону.
Я достал пачку сигарет и закурил. Тереза забрала ее из моих рук. Я
закурил следующую.
— Какую еще сторону?
Тереза провела пальцами по моим волосам.
— Например, на войне. Если ты против войны, тебе придется выступать
против старых бучей. И это будет нелегко.
Я вздохнул.
— Конечно, я против войны. Кто может быть за войну?
Тереза тоже вздохнула.
— Некоторые старые бучи думают, что без войны не обойтись. Ты
уверен, что ты против любой войны? Есть ли войны, о которых ты
думаешь иначе?
Я медленно соображал.
— Например?
Тереза затянулась и замолчала.
— Эд говорит, что война идет прямо здесь и сейчас. Ты пока не видел
новостей. Города горят. На улицах свалка.
Я пожал плечами.
— Это другое.
Тереза кивнула.
— Да. Но тебе все равно надо решить, на чьей ты стороне.
Я выдувал дым и смотрел, как его уносит ветром. Тереза встревоженно
наблюдала за мной.
— Я хочу сказать, что тебе стоит быть осторожнее. Хорошенько
подумай, прежде чем говорить с Эд или кем-то еще про вчерашний
вечер.
Я вслушивался в крики чаек. Тереза держала меня за руку и ждала
моего ответа.
— Я думаю. Хорошо, что ты не дала позвонить Эд спросонья. Все так
быстро меняется. Иногда я понимаю, что происходит, а иногда снова
теряю нить. Пока я не знаю, что я думаю.
Тереза поцеловала меня.
— Это замечательный ответ. Ты разберешься. Всегда старайся делать
то, что нужно.
Я опустил глаза. Тереза подняла мне голову, держа за подбородок.
Взглядом она спросила меня, как я себя чувствую.
— Мне страшно, — ответил я. — Все это не касалось меня раньше.
Теперь я понимаю, как быстро ты меняешься, и это меня чертовски
пугает. Мне страшно, что я не успею измениться с тобой.
Тереза потянула меня, и я лег на нее сверху. Я посмотрел вокруг. Никого
не было.
— Джесс, — прошептала она. — Не бойся, что я изменюсь. Мы все
меняемся. Кто знает? Возможно, ты изменишься так сильно, что я не
успею за тобой.
Я засмеялся и пообещал:
— Ну уж нет, такого точно не будет.
**
Не успел я повернуть ключ в замке, как Тереза распахнула дверь.
— Как все прошло? — задала она вопрос.
Я пожал плечами.
— Трудно. Я говорил с Джен. Она говорила почти то же, что и я: нам не
стоит ругаться. Но она говорит, что Грант — хамло.
Тереза отвела меня к дивану.
— Ты говорил с Мэг?
— Да. Джен пошла со мной. Сначала мы говорили с Мэг. Я сказал, что не
пускать чернокожих бучей и дрэг-квин в бар неправильно, потому что я
сам бы набросился на Грант из-за ее дурацких слов. Джен поддержала
меня.
Тереза улыбнулась.
— Ты говорил обо мне?
Я засмеялся.
— В тот момент — нет. Я сказал Мэг: если выгонять всех, на кого может