субботу вечером. Я пришлю уборщика.
— Слушай, Болт, а что делает мой станок?
Болт пожал плечами.
— Что-то для компьютеров.
Я приуныл.
— Целый день с ним и понятия не имею, что он делает.
Болт снова засмеялся.
— Радуйся, что детали для компьютеров. Значит, нас в ближайшее
время не закроют.
Он уже было пошел восвояси, но обернулся.
— Если что, скоро откроется вакансия в службе логистики. Там хоть
дышать можно. Ты давно на заводе?
Я задумался.
— Почти год. Первые три месяца без договора.
Болт кивнул.
— Я буду иметь в виду.
Снова стукнул меня по плечу и ушел.
Через пару минут появился Джимми. Убрал станок и пол.
Джимми был из ирокезов.
Все остальные уборщики и наладчики были белокожими.
— Давай я помогу, — сказал я. — Это моя вина.
Джимми покачал головой.
— Это моя работа.
— Болт учит тебя на наладчика или только убирать позволяет?
Джимми прищурился.
Пожал плечами.
— Болт хороший парень. Иногда подкидывает работу.
Гудок на обед.
— Не пойду есть, — сказал я Джимми. — У тебя и так дел полно.
Он засмеялся.
— Тут воздух спертый. Иди подыши.
Я отметился на проходной и пошел к транспортному цеху. Завод был
гигантский. Я никогда не бывал на другом конце и не видел тех, кто
работали в транспортном.
Совсем другой мир. Моя зона комфорта ограничивалась моим станком.
Я дошел до транспортного. Все ушли на обед. Вышел в зону погрузки.
Здесь было прохладнее. Летний воздух. Приятно дышать.
Мне нравилось на заводе. Здесь меня никто не знал. Тонаванда, далеко
от Буффало.
Но работа на станке была мне уже поперек горла. Может, стоило
рискнуть и попроситься в транспортный.
**
Скотти был меня лет на тридцать старше. Но я никогда бы не закончил
погрузку сам. Когда мы поставили в грузовик последнюю коробку, руки
тряслись, как медузы. Скотти даже не вспотел.
— Как тебе у нас, парень? — спросил Скотти.
— Дай отдышаться.
— Ничего, поймаешь ритм. Сначала трудно, потом привыкаешь. А вот и
обед. Пошли руки мыть.
Я задержал дыхание и вошел в мужскую комнату вслед за ним.
Комната оказалась точной копией туалета на другом конце завода.
Гигантская бетонная раковина посередине. Мы со Скотти подносили руки
к контейнеру с жидким мылом и нажимали ногой на педаль, чтобы
включилась вода.
— Тебе выдали шкафчик? — спросил Скотти.
Я покачал головой.
— Идем, — позвал он.
Мы вошли в раздевалку. Разговоры затихли.
— Ребята, вы видели Джесс утром. Его перевели со станка.
Всем, кроме Скотти и Уолтера, не было и тридцати.
Уолтер пожал мне руку:
— Сынок, ты давно у нас?
Я покачал головой.
— С год.
Он засмеялся.
— А раньше?
Я пожал плечами.
— Работал где придется.
Уолтер и Скотти переглянулись.
Один из парней заговорил:
— Я Эрни, а это мой напарник, Скидс. Я тоже раньше работал у станка.
Перевелся, когда начал кашлять кровью.
Скидс бросил в него полотенце.
— Ты кашлял, потому что куришь без конца, тупила.
Эрни схватил Скидса, зажал голову подмышкой и принялся водить по его
голове костяшками пальцев.
Парень с длинными волосами пожал мне руку.
— Я Пэт.
Эрни засмеялся.
— Ты у нас особенный, Пэтти.
Пэт обернулся к Эрни:
— Я отказался от военной службы по идеологическим соображениям.
Если ты недоволен, это твоя проблема.
Скидс ткнул его в живот.
— Я был в Нэме. Джесс, а тебя призвали или ты сам пошел?
Я покраснел. Мне хотелось вернуться к станкам, где стрекот защищал от
лишних вопросов.
— Я не служил.
Эрни фыркнул.
— Еще один! Рассказал им сказочку?
Я задумался.
— Не взяли по медицинским показаниям.
Уолтер вмешался:
— Отстаньте от парня. Джесс, у тебя есть шкафчик? Вот, возьми этот.
У всех шкафчиков на дверцах были постеры с грудастыми девицами.
— Купишь календарь в ресторане. Мы туда ходим в день зарплаты.
Мисс Август схватит тебя за яйца. Эй, Уолтер, и тебе нужны постеры!
Уолтер покачал головой.
— Кому постеры, а кому женщины из плоти и крови. Верно, Джесс?
Я улыбнулся.
— У меня есть постер с бывшего шкафчика.
Эрни передал мне пластырь из аптечки на стене. Я приклеил
фотографию старого доброго Нортона.
Пэт присвистнул:
— Я бы лучше оседлал эту красавицу, чем твою, Эрни.
Гудок на обед.
Я оглянулся в поисках Скотти, но он исчез.
— Уолтер? А где Скотти?
Уолтер сделал вид, что подносит бутылку ко рту.
— Трудно ему. Жена умирает от рака. Всегда сваливает, когда о телочках
разговоры.
**
К концу лета меня приняли в транспортном как своего. Мне нравилось
работать. Мне хотелось общения.
По пятницам мы обедали в итальянском ресторане. Мы шли туда, когда
Болт отозвал меня в сторону.
— Ты знаешь кое-кого по имени Фрэнки?
Я покраснел.
— А какой он с виду?
Болт покачал головой.
— Это не он. Это он-она, буч. Работала с тобой в переплетной. Сказала, что вы вместе бастовали. Что ты помог профсоюзу.
Фрэнки говорила с Болтом? Она наверняка проболталась. Уволиться
прямо сейчас? Пройти к выходу, выскочить через проходную и медленно
подойти к байку.
— Где ты видел Фрэнки?
— Во вторую смену. С понедельника выйдет в дневную. Оператор.
Говорит, ты классный парень.
Я с удивлением посмотрел на него.
— Так и говорит?
Болт кивнул.
— Говорит, профсоюз должен тебя ценить.
Я засмеялся.
— А откуда она узнала, что я здесь?
— Видела на парковке. Вы друзья? — уточнил Болт.
— Неа, — открестился я. Работали вместе.