Я замер на месте, как вкопанный, ошарашено озираясь по сторонам. Чёрт, Алекс, да что с тобой?!!! Какие ножны, какие факелы, тени? Посмотри вокруг – день в самом разгаре, солнышко светит, люди ходят. Это клиника для душевнобольных, куда ты проник незаконно, и сейчас за тобой гонятся люди из управления госбезопасности Поднебесной… Ну что, пришел в себя, вернулся? Куда ты вообще несешься сломя голову? У тебя есть какой-нибудь план? Нет? А что так? Как всегда, не подумал заранее? И тут же на тебе, ну уж совершенно не в тему, раздраженный голос отца в голове: «Алексей, к сожалению, ты не привык думать о последствиях своих поступков. Взять хотя бы эту ситуацию: ты встречаешься с девушкой, говоришь ей, что любишь е, делаешь ей ребёнка, она делает аборт, ты об этом узнаешь, в одночасье на эмоциях рвёшь с ней отношения, она режет себе вены из-за любви к тебе, а в результате
Никто бы и не заметил… Ага, а в результате, влез в полное дерьмо по самые уши, как всегда… Я чуть не захохотал вслух, осознав, что принялся абсолютно всерьёз оправдываться перед отцом, находящимся в семи тысячах с лишком километров отсюда… Да, Алекс, оправдывайся, не оправдывайся, а тебе п…ц. Понимаешь? П…ц. Причем полный. Где бы ты ни оказался. Даже если тебе удастся вернуться в Россию, что вряд ли, тебя там папашка со свету сживёт из-за своей загубленной политической карьеры… Чёрт, слушай, а ты ведь и вправду шизофреник! Опять эта вечная мысленная жвачка в голове! Иногда твоя голова сильно напоминает помойку, набитую всяким мусором, где пытаться отыскать нужные вещи – в смысле, правильные мысли, выводы или там голос рассудка, да ещё и в нужный момент – абсолютно безнадёжное дело. Лучше бы ты подумал, что ты будешь делать сейчас. Хоть какой-нибудь бы план выработал! Хотя какой может быть план в безвыходной ситуации? А в том, что твоя ситуация безвыходна, можешь не сомневаться… И куда ты сейчас так целеустремленно идешь? В сторону пристани? Но какой в этом толк?
Угнать катер тебе всё равно не дадут. Так зачем? Идешь просто ради того, чтобы идти? Ну-ну…
Внезапно тропинка, по которой я шел, уткнулась в высокую живую изгородь из плотного кустарника. От мысли о том, чтобы пролезть сквозь этот клубок колючей проволоки, я содрогнулся. Ладно, попробуем по-другому… Я разбежался, оттолкнулся ногой о низенькую скамеечку, жалобно скрипнувшую под моим весом, и перелетел через ограду.
Раздался женский визг, и я увидел перед собой круглые от ужаса глаза пожилой медсестры, которая катила перед собой кресло с моим бывшим коллегой. В отличие от своей опекунши, Шах не обратил на меня никакого внимания – видимо, в его мозгу происходили вещи куда интереснее этого. Я извинился перед медсестрой, пробормотал что-то о пользе занятий спортом, деловито оправил халат и двинулся было мимо них по дорожке.
– С…с… тобой…
Я замер на месте. Голос был хриплым, словно заржавел от длительного бездействия. Сидящий в кресле парень схватил меня за рукав и судорожно держал, не разжимая пальцев.
Я повернулся и оторопело посмотрел на него.
– Что со мной?!
Его взгляд оставался по-прежнему далеким и безучастным. Наверное, это был рефлекторный жест. Что-то всплыло в его больном мозгу, вот он и выдал непроизвольную реакцию. Я попытался отцепить его пальцы от халата.
– С…с… тобой.
Я присел перед ним на корточки и заглянул в глаза. Нет, здесь что-то явно было не так. Может быть… а чем чёрт не шутит?
– Ты хочешь пойти со мной? Но я иду очень далеко. Вернее, я сам не знаю, куда. Возможно, никуда. Здесь тебе будет лучше.
Он молчал, только рука, будто в неё вдруг прекратили подачу тока, разжалась и повисла на подлокотнике кресла.
– Прощай, – я провёл ладонью по его безвольно висящей руке, поднялся и быстрым шагом, не оглядываясь, пошёл по дорожке…
Не доходя до ближайшего поворота, развернулся, догнал медсестру, медленно толкавшую перед собой коляску, рывком расстегнул ремни, выдернул из кресла Шаха, бормоча то ли для него, то ли для себя:
– Извини, дружище, но почему-то я не могу оставить тебя в этом раю…
Экспромтом насочинял медсестре какой-то несуразный бред про якобы разработанный лично мною новейший метод восстановления связанности мыслительных процессов, чему она, к моему несказанному удивлению, полностью поверила и, пожав плечами – мол, вам, ученым докторам из столицы, виднее – спокойно покатила пустую коляску дальше.
Шах слегка покачивался, но стоял на ногах довольно уверенно.
– Идём, – я повернулся и махнул ему рукой следовать за мной.
