В детской поликлинике еще после рождения второго ребенка у Саллы заподозрили послеродовую депрессию и рекомендовали ей обратиться за профессиональной помощью. Но Салла обвела врачей вокруг пальца, когда отвечала на их вопросы на тестировании, куда ее направили для оценки психического состояния.
Помню, как однажды Сюльви нужно было на плановый осмотр в поликлинику. Я предложил Салле отвести дочку к врачу, поскольку накануне вечером Салла в изнеможении валялась в кровати и была не в состоянии даже почистить зубы. Она кричала мне, что ненавидит детей и вообще жизнь. Но утром как ни в чем не бывало вовремя встала, умылась, сделала полный макияж, опрятно и даже празднично нарядила ребенка для визита к врачу.
Вернувшись домой, она пришла в свое предыдущее состояние. А может быть, и в более плохое. Хотя в поликлинике посчитали, что эта активная мамаша и ее дочь по всем показателям вписываются в средние значения. Салла уже тогда была в неважной форме. Если бы в то время она признала, что нуждается в помощи, катастрофы можно было бы избежать. Хотя откуда мне знать? Кому когда-нибудь удавалось чего-нибудь избежать?
Саллу довело до кризиса чувство вины. Почему от чувства вины страдают в основном те, кто меньше всего виноват? Больше других его испытывают домохозяйки и вообще матери. Диктаторам оно неведомо. Хотя они, конечно, не сравнивают себя с другими диктаторами в группах фейсбука.
Салла допустила ошибку. За пять минут обсуждения в такой группе и Сталин сломался бы. «Ты подвергал гонениям народы, но не кормил их грудью. Ты завоевывал страны, но готовил ли ты органическую еду? Ага, ты оставлял пятилетнюю крошку на выходные бабушке, а сам отправлялся отдыхать во „Фламинго“ [37]? Да ты, Сталин, похоже, просто ненавидишь своего ребенка. Если он вырастет деспотом, тебе следует посмотреть на себя в зеркало».
Проблема заключается в стремлении стать идеальным родителем. Не бывает совершенного ухода за ребенком. Не бывает абсолютно здорового питания. Не существует такого универсального хобби, которое обеспечит ребенку всестороннее развитие. И любой комбинезон в конце концов окажется недостаточно модным.
Помню, как Салла, отправляясь с заплаканными глазами на прогулку в парк, перекладывала детское питание из баночки в фирменный пластиковый контейнер для еды, чтобы можно было выдать готовое питание за домашнее. Я поинтересовался, зачем нужен этот спектакль. Салла взорвалась. «Потому что только дерьмовая мать станет кормить своего ребенка консервами!» На самом деле готовое детское питание – один из лучших подарков цивилизации родителям маленьких детей.
После рождения Хелми все и закрутилось. По-хорошему, кабы не эти форумы и блоги в интернете, нужно было отдать двух старших дочек в садик. Салла начала прощупывать ситуацию еще до рождения Хелми. «Стоит ли водить старших дочерей в детский сад, если сама сидишь с новорожденной дома?» И получила в ответ: «Зачем вообще заводить детей, если не хочешь проводить с ними время?»
Я и сам не в состоянии объяснить девочкам, что происходит с их мамой. Дети ведь не могут забраться в голову к взрослому. Сломанная нога или воспаление легких – вещи куда более понятные. Что-то такое, что можно вылечить лейкопластырем или гипсом. Но сознание пластырем не залепишь.
– Папа, папа!
Сайми не спится. Она шепотом зовет меня из своей комнаты. Сажусь к ней на краешек кровати и глажу по головке.
– Спи, любимая.
– Мне никак не заснуть.
– О чем ты думаешь?
– А когда мама придет?
– Я точно не знаю. Надеюсь, что скоро.
Все, что я говорю, – неправда. Не существует правильного ответа, если я и сам его не знаю. Глупо давать надежду, когда надеяться не на что. «Не знаю» – вот правдивый ответ, когда не знаешь.
Салла исчезла из нашей жизни мгновенно, вдруг. С первым ребенком она была той идеальной матерью, которая обо всем заботилась, готовила здоровую пищу по специальной диетической кулинарной книге и ходила с дочкой на все доступные развивающие занятия из разряда «Мама и малыш».
Я оставался отцом, но при этом Салла не желала или боялась доверять мне что-то ответственное. Видимо, только она знала, что для ребенка лучше и как нужно менять подгузники.
После рождения второго ребенка Салла продолжала в том же духе. Хотя каждый родитель двух маленьких детей знает, что единственный путь к счастью – это снижение требований. Невозможно все заносить в дневник «Наш ребенок», ни у кого не хватит сил каждый раз готовить еду с удовольствием, нереально предусмотреть все опасные ситуации и вовремя их предотвратить. Со вторым ребенком так всегда.
Первенец – это экспериментальный образец, за которым ухаживают в постоянной панике и делают все по инструкции.
При купании малышки температуру воды в ванночке доводят точно до 37 градусов, измеряя ее при помощи градусника со смайлом из материнского набора [38]. Второго ребенка просто закидывают в ванну, если не забывают этого сделать. Первенцу читают развивающие книжки. Второй ребенок читает книги сам, когда научится.
