Я уже не волнуюсь, отправляясь в это жутковатое место. Там нет ничего страшного. Возможно, у меня симптомы синдрома заложника, но, пожалуй, мне даже нравится мой работодатель. По крайней мере, я понимаю этих людей. «Один за всех», достоинство, свобода – то, к чему все стремятся, а у них это все уже есть.
Я научился их понимать. И вероятно, из-за этого ко мне стали лучше относиться. Большинство здоровается, когда я прихожу, даже без моей просьбы поднимает ноги, если я приближаюсь с пылесосом, а некоторые даже шутят со мной. Мне кажется, они ко мне привыкли. Может быть, даже расстроятся, если со мной что-нибудь случится. Я стал почти членом семьи.
Я считал их отъявленными бандитами. Теперь вижу в них людей. Человека ведь не поймешь, пока что-нибудь о нем не узнаешь. Да и эта информация может оказаться неверной. Или надуманной. Я наблюдал подобное в отношениях с женщинами раз двадцать.
Надо уметь заглянуть внутрь, не полагаясь на поверхностное впечатление. Во двор соседнего дома часто приезжали машины «скорой помощи». Я был уверен, что там живут смертельно больные старики и не решился туда переехать, хотя знакомый риэлтор предлагал мне квартиру, о которой я мечтал.
Позднее выяснилось, что на первом этаже находилась лучшая в городе кебабная, и работники «скорой помощи» приезжали туда на обед. Подобное случалось у меня и в отношениях с людьми. Я искал идеала и отказывался от прекрасных вариантов из-за незначительных изъянов.
У Сюльви последний день в детском саду, в который она ходила три года. Эти замечательные люди воспитали ее. Они научили ее есть, вести себя в коллективе, придерживаться распорядка дня, работать руками, справляться с неудачами и еще многому, что не смог сделать для нее я.
Несколько бутылок белого вина и открытка – как это мало в качестве благодарности. Хочется вручить им бессрочный подарочный сертификат на что-то прекрасное. И на бесчисленные массажи. И еще – раз в месяц им нужно дарить месячную поездку в Таиланд с полным пансионом.
Но у меня только бутылки. Правда я купил «вино года» по выбору журнала «Вино», но все равно, по-моему, это недостаточная награда людям, выполняющим такую тяжелую работу за скромную зарплату.
Говорят, что главное – внимание. К сожалению, я не могу донести свою мысль. Надо бы сказать: «Спасибо, вы обеспечили моему ребенку полный уход и заботу». Но, вручая скромные дары, я стесняюсь даже посмотреть им в глаза.
Слезы наворачиваются, когда я просто пытаюсь поблагодарить их. Без этих чудесных людей я миллион раз совершенно пропал бы. Мои дети уже были бы вовлечены в наркокартель, и социальная служба забрала бы их у нерадивого папаши в детский дом.
Сюльви, в отличие от меня, не волнуется. Она играет с друзьями на детской площадке. Большинство из них пойдет в один и тот же первый класс. Было бы ужасно, если бы и с ними пришлось расстаться.
В последний день за детьми приходят оба родителя. А я – один. Как могу тяну время, чтобы подольше не уходить. Я ищу общества этих людей. К счастью, в том же садике еще остается Хелми, так что я не расстаюсь с ним окончательно.
Со своими родителями я знаком почти сорок лет. А с воспитателями Сюльви – всего три года. И именно с ними у меня возникла эмоциональная связь. Что довольно много говорит о моих родителях.
Тиндер работает. Я выбран из всех других людей и отправляюсь на свидание. Женщина – моя ровесница, а судя по фотографии в профиле тиндера, даже слишком красива для меня. Я хотел сначала отказаться от встречи, чтобы не осрамиться. Заподозрил, что компания подружек заключила пари – кто согласиться встретиться с самым мрачным лузером. Но чем больше мы переписывались, тем сильнее во мне крепла уверенность. Ну и что, если это розыгрыш? Пусть девчонки посмеются.
Мама весь день была еще более странной, чем обычно. Мысли фрагментированы, а повседневные дела она выполняет дольше, чем всегда. Пытаюсь расспросить ее о самочувствии, но она категорически отвергает все мои опасения.
– Что со мной может быть? Я здоровый человек.
Не решаюсь оставить ее одну. На три часа вызываю помощницу из социальной службы побыть с мамой. За это время можно неплохо поесть и поговорить, для первой встречи вполне достаточно. Кроме того, я так волнуюсь, что за это время наверняка намокнут от пота не только рубашка, но и пиджак. То есть трех часов достаточно во всех отношениях.
Показываю сиделке, где у нас что в квартире, и прощаюсь с мамой:
– Мама, пока! Веди себя хорошо.
– Иди уже. Тоже мне, «веди себя»…
Женщина, согласившаяся прийти ко мне на свидание, отнесла в плюс мое решение насчет сиделки. «Мне нравятся мужчины, у которых семья на первом месте, – написала она. – Заботы о семье никогда не бывает слишком много».
Неправда, бывает. Никогда и ничто не переоценивают так сильно, как семью. Без семьи я занимался бы чем-нибудь важным для меня.
У меня остается полчаса до свидания, и я присаживаюсь на скамейку в ближайшем сквере, чтобы перевести дух и успокоиться. После небольшой паузы продолжаю путь в ресторан, где мы договорились встретиться. Прихожу заранее.
