– Нет, просто неожиданно. Приятная неожиданность.
– Как же, папа, это ведь твоя обязанность!
– Разумеется. Но разве эта традиция – не яркое проявление диктата патриархальности, в котором ты меня постоянно упрекаешь? Я ведь и бутерброд с колбасой за завтраком делаю неправильно.
– Ничего, как-то справляешься. Хотя правильнее сказать, что просто наваливаешь на хлеб килограмм убитых животных.
– Постараюсь сократить их количество.
– Речь не об этом. Ну так ты проводишь меня к алтарю?
– Это величайшая честь для меня как для отца.
– Конечно, есть в этой традиции что-то постыдное, хотя она и забавная. Как будто отец отдает свою дочь. Но я все же не твоя собственность. И потом не буду собственностью Сами.
– Ты доходчиво все объяснила.
Юкка обнимает Суви, и теперь уже плачут все. Лучшие праздники те, на которых много слез. Посмеяться можно и потом.
Бутоньерка, так называется в магазине белый цветочек в петлицу. По совету Сейи прикрепляю его на костюм свидетеля. Все готово к свадьбе.
Нужно выйти заранее, чтобы не слишком вспотеть по пути. Я обещал Сейе позаботиться о Сами в такой важный для него день. Сейя уже отправилась в церковь встречать родственников.
Перед выходом еще раз осматриваю себя в зеркале. Великолепно, не меньше, чем на семерку с минусом [82]. Можно выходить. Ой, еще ведь ремень, так заботливо подаренный Сейей. Я, правда, пока толком не научился им пользоваться.
Достаю ремень из платяного шкафа и продеваю его в шлёвки на брюках. Как-то неудобно демонстрировать свою расчудесную ложбинку на попе в столь торжественный день. Сейя вчера вечером высказалась по этому поводу очень ясно.
– Касимир, показывай свои чувства, а не жопу.
– Постараюсь помнить об этом, любимая.
Это важный день и для моей подружки Сейи. Изгибаюсь перед зеркалом, стараясь пристроить брюки так, чтобы они сидели получше. Потный костюм – это зона дискомфорта, в которой должен пребывать человек. Вообще, идея мне непонятна. Почему нужно испытывать дискомфорт? Не лучше ли оставаться в зоне комфорта, если уж ты ее нашел. Вот с Сейей я постоянно пребываю в зоне комфорта. И не хотел бы ее покидать.
Так, теперь уже надо поторопиться. Быстрыми шагами направляюсь к церкви. Спрямляю путь через парк и детскую площадку, на ходу поправляя ремень. Это мне не удается, и приходится остановиться радом с песочницей, чтобы привести штаны в порядок.
Расстегиваю молнию и аккуратно расправляю праздничную сорочку под брюками. Одновременно пытаюсь получше продеть ремень в шлевки. При этом скользкие штаны спадают до самых лодыжек. Рядом играет парочка детей, которые замечают мою проблему.
– Папа, папа! Там дяденька без штанов!
Двое папаш, мирно беседующих в сторонке, смотрят, куда показывают дети, и бросаются ко мне.
– Вот же этот извращенец! Ну наконец-то ты попался!
Они валят меня на землю, при этом отвешивая пару плюх.
Я закрываю лицо руками и пытаюсь выяснить причину жуткой экзекуции.
– Какого черта, что вы делаете!
– Это ты что тут делаешь? Детей совращаешь?
Один из них усаживается на меня верхом и заламывает руку назад. Второй звонит в полицию. Остальные родители зовут своих детей и отходят в сторону поглазеть на происходящее.
– Никакой я не извращенец. Иду вон в ту церковь на свадьбу и просто хотел поправить ремень.
– Ага, разумеется. В полиции будешь сказки рассказывать!
В это время к нам подъезжает полицейская машина. Папаши описывают ситуацию полицейским.
– Вот он, извращенец, все время болтается у нас в парке. Везите его в отделение!
Один из сотрудников отводит меня для разговора к полицейскому автомобилю, припаркованному у тротуара. Его коллега записывает в блокнот показания родителей детишек.
Хуже боли – чувство вины. Я подвел Сами и Сейю. Это их самый главный день. Свидетель на свадьбе должен обеспечить плавное течение праздника. Безупречное проведение торжества не предполагает полицейского задержания в день свадьбы.
Венчание должно начаться через десять минут, а кольцо у меня в кармане. Вроде бы, есть все для порядочной жизни – любимая женщина, ремень, праздничное настроение. Но в итоге я сижу в полицейской машине и подозреваюсь в педофилии. Какова ирония судьбы! Ведь у меня не было интимных отношений ни с кем моложе семидесяти лет.
Возможно, такова моя судьба в этом мире. С той же неизбежностью, с какой угри мигрируют в Саргассово море, я всегда в конце концов оказываюсь в заднице.
Сами такой красивый в костюме. Мой сыночек. Ну, вообще-то ему уже сорок, и в этом возрасте матери пора перестать относиться к нему как к маленькому. В ризнице сдуваю у Сами с плеча последние пылинки и желаю счастья. Сами явно взволнован.
– Мама, где же Песонен?
– Он обещал прийти вовремя. Наверное, на подходе.
Касимиру пора бы уже быть в церкви. У него кольцо и все остальное. Сколько раз прошлой ночью мы просыпались и проверяли, что все на месте. Касимир обычно такой обязательный… Сами решил доверить кольцо ему, потому что у Маркуса и так с девчонками хлопот полон рот.
