Моя вторая попытка. Я сосредоточился, попытался вспомнить все, чему меня учили по метанию гранат. Камень полетел лучше, но все равно лишь чиркнул по краю гонга, издав жалкий, дребезжащий звук. Смех стал громче. Лиандриэль смотрела на меня с тревогой.
Третий бросок Торвунда, который не мог остановиться смеяться. Камень сорвался с руки раньше времени. И полоснул по стене. Торвунд прорычал что-то.
И тем не менее я понимал, что проигрываю. Лело было не только в силе. Мне не хватало координации, точности в этом новом, усиленном, но все еще чужом теле. И тут…
«Двадцать пять „Воли“ за тридцать секунд супер-координации? — мелькнула мысль. — А почему бы и нет? Терять все равно нечего! Активировать!»
Я почувствовал, как мир вокруг на мгновение замедлился. Мое восприятие обострилось. Я видел каждую деталь, каждый мускул своего тела двигался с невероятной точностью. Я подошел к камням, выбрал самый крупный, который раньше казался мне неподъемным. Теперь он лежал в моей руке легко и привычно.
Я раскрутил его, мое тело двигалось как идеально отлаженный механизм. Бросок. Камень пулей вылетел из моей руки, и я точно знал, что он попадет.
ГРОМ! Оглушительный, раскатистый удар в самый центр гонга, такой силы, что мишень задрожала и по ней пошли трещины. На несколько секунд в зале воцарилась тишина, а потом толпа великанов взорвалась удивленными и восхищенными криками. Даже Торвунд удивленно крякнул, его ухмылка сползла с лица.
Я выиграл. В последней попытке, но выиграл. Мой удар был явно сильнее любого из его попаданий.
Но вождь Кхар’раш, похоже, не привык проигрывать. Ярость исказила его лицо. Он схватил один из оставшихся валунов и, издав дикий рев, швырнул его… не в гонг, а прямо в меня!
Все произошло так быстро, что я едва успел среагировать. Камень летел мне прямо в грудь.
Золотистое сияние вспыхнуло вокруг моих доспехов за мгновение до удара. Камень врезался в силовое поле с такой силой, что меня отбросило на несколько метров назад. Я упал, больно ударившись спиной. «Эгида-1» выдержала, но я чувствовал, как «Воля Императора» резко просела.
Я вскочил на ноги, готовый к драке. Ярость кипела во мне. Этот пьяный ублюдок чуть не убил меня!
Но Торвунд не нападал. Он стоял, тяжело дыша, его лицо все еще было искажено гневом. А потом… он вдруг расхохотался. Громко, заливисто, так, что слезы брызнули из его глаз. Великаны в зале, сначала опешившие, тоже начали смеяться, хлопая себя по коленям.
«Ай да имперец! Ай да сукин сын! — проревел Торвунд, вытирая слезы. — Не ожидал! Не ожидал такой прыти от белого воротничка! Ты выиграл, щенок! Честно выиграл! И чуть не отправил меня к предкам своим последним броском! Ха-ха-ха! Ну, подходи, выпьем за твою победу! И за мою глупость!»
Я стоял, ошарашенный таким поворотом событий. Ярость потихоньку отступала, сменяясь недоумением. Лиандриэль подбежала ко мне, ее лицо было бледным. «Лисандр, ты в порядке?»
«Вроде да, — прохрипел я, ощупывая свои все еще ноющие ребра. — Этот твой вождь — просто псих».
Торвунд уже протягивал мне свой огромный рог, доверху наполненный хмельным напитком. «Пей, победитель! Сегодня ты наш гость! И друг!»
Я посмотрел на рог, потом на вождя, потом на Лиандриэль. Она едва заметно кивнула. Похоже, это был еще один местный обычай. Отказаться — значило бы нанести смертельное оскорбление. Я вздохнул и взял рог. Напиток был терпким, горьковатым, но на удивление легко пился. И бил в голову почти мгновенно.
…А дальше все было как в тумане. Помню, как мы с Торвундом сидели на шкурах, обнявшись, как старые друзья, и орали какие-то дикие песни Кхар’раш. Помню, как я, уже изрядно захмелевший, травил ему байки о своих спецназовских буднях, о перестрелках с террористами и прыжках с парашютом. Торвунд слушал, открыв рот, и только хохотал, хлопая меня по плечу своей огромной лапищей так, что мои новые доспехи жалобно скрипели.