«Можно врагам зубы заговаривать или суп варить… шучу, — подумал я про клыки. — Пластина — на наколенник себе сделаю, ага. Сердце… Спасибо, я пока не настолько голоден, чтобы жрать сырые сердца всякой дряни».
«Проваливай отсюда, короче», — понял я намек системы.
Клыки и пластина. Заберу. Пригодятся. Может, ожерелье себе сделаю, буду местным дикарем-модником. Быстро выломал клыки, отковырял пластину.
Снизу уже слышался топот и злобное рычание. Их там было много. Похоже, вечеринка только начиналась.
Надо валить. Наверх. К свету.
Я посмотрел на свои руки. Тонкие, белые. Как у этого… Лисандра. Но внутри сидел старый, злой Воронов. И он не собирался так просто подыхать в этой вонючей яме.
«Ну что, Империя, жди меня, — криво усмехнулся я, глядя на далекий огонек. — Твой блудный принц возвращается. И он очень, очень не в духе».
Я начал карабкаться. Каждый уступ, каждый камень — маленькая победа. Этот мир еще узнает, что такое перезагрузка по-спецназовски.
В конце концов, кто, если не я, покажет этой Империи, где раки зимуют?
Ну что, Империя, встречай своего блудного, слегка помятого и очень недовольного принца. Эти мысли вертелись у меня в голове, пока я, стиснув зубы, пытался превратить это хлипкое аристократическое тело в подобие альпиниста. Каменный колодец, в котором я имел удовольствие очнуться, был той еще дырой. Отвесные, скользкие стены, покрытые какой-то мерзкой слизью, уходили вверх, во тьму, где тускло мерцал единственный огонек — мой путеводный маяк в этом подземном царстве отчаяния.
«Так, Воронов, соберись, — прошипел я сам себе, пробуя на прочность очередной едва заметный выступ. — Ты и не из таких задниц выбирался. Подумаешь, десяток-другой метров по вертикали. В полной темноте. В чужом, ослабленном теле. После пары приятных встреч с местной фауной. Мелочи жизни».
Моя «Воля Императора», пополнившаяся аж до семи единиц после недавней потасовки, оптимизма не добавляла. Щит, как показала практика, был дырявее швейцарского сыра, а остальные «суперспособности» этого Протокола Нулевого уровня годились разве что для самоуспокоения. Вся надежда была на старые добрые руки, ноги и голову. Точнее, на мою голову в этом новом теле.
Карабкаться было пыткой. Пальцы, не привыкшие к таким нагрузкам, быстро уставали и начинали предательски скользить. Каждый мускул этого изнеженного тела протестовал, вопил о пощаде. Несколько раз я был на волосок от падения, спасала лишь вбитая годами тренировок координация и отчаянное желание не закончить свои дни на дне этой вонючей ямы, став обедом для собратьев той твари, которую я только что отправил на тот свет.
«Лисандр, мать твою, — рычал я сквозь зубы, когда очередной уступ оказался предательски хрупким. — Чем ты тут вообще занимался? В бадминтон играл, да пирожные жрал? Никакой физической подготовки!» Чужие воспоминания услужливо подкинули картинку: бальный зал, смех, легкая музыка… Тьфу, пропасть!
Минута за минутой я полз вверх, как упрямый паук, цепляясь за малейшие неровности. Пот заливал глаза, смешиваясь с грязью. Но огонек наверху становился все ближе, все ярче. Это придавало сил.
И вот, наконец, когда я уже был готов окончательно выдохнуться, мои пальцы нащупали край. Еще одно усилие, рывок — и я перевалился через него, рухнув на относительно ровную поверхность.
Несколько минут я просто лежал, тяжело дыша, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Но я был наверху. Я выбрался из этой каменной гробницы. Первый шаг сделан.
Осторожно поднявшись, я осмотрелся. Колодец оказался не таким уж и высоким, как мне казалось снизу — метров пятнадцать, не больше. Я находился на небольшой площадке, от которой вглубь скалы уходил узкий, едва заметный проход. Свет, тот самый огонек, пробивался сквозь узкую расщелину в потолке этого прохода, расположенную метрах в десяти от меня.
«Ну что, Лисандр, выход из подземелья, версия два и ноль, — пробормотал я, доставая клыки и костяную пластину, добытые с таким трудом. — Посмотрим, что ждет нас дальше».
Клыки я пристроил за импровизированный пояс из обрывка своей рубахи, а пластину просто сунул в карман потрепанных штанов. Не ахти какое вооружение, но лучше, чем ничего.
Проход был узким и низким, приходилось идти согнувшись. Пахло все той же сыростью и плесенью, но уже не так концентрированно, как в колодце. Похоже, где-то была вентиляция. Или выход на поверхность был совсем близко.
Пройдя несколько метров, я увидел источник света. Это была не просто расщелина, а обвалившийся кусок потолка, через который пробивались лучи… дневного света? Неужели?